но тут заметила, как чуть поодаль от нас вьется стайка непонятных существ. Совсем крошечные, не то мотыльки, не то светлячки, не то какие-то магические огоньки, — они роились, явно стараясь привлечь наше внимание.
— Джемс, ты не знаешь, что — или кто — это могло бы быть? — я ткнула пальцем в сторону светлячков, и они, будто обрадованные, что их наконец заметили, закружились и замерцали сильнее.
— Впервые вижу. Нет, в Морионе есть разные виды светящихся насекомых, но здесь это может быть кто угодно. Например, проводники потерявшихся путников. Или пособники какой-нибудь нежити, желающие заманить нас в ее лапы. Или… или просто светлячки. В общем, я и понятия не имею, стоит ли идти за ними вслед.
Ну конечно. На что я рассчитывала — непонятно. Просто мне отчего-то казалось, что пришелец из магического мира лучше знает, какие существа могут встретиться нам в наших странствиях. Выходит, я напрасно надеялась на его познания.
— Давауйте последуем за ними, — вдруг предложил Велизарий. — Я не чувствую в них злауа.
Мы с герцогом переглянулись и кивнули друг другу. Стоило пойти за маленькими посланцами — глядишь, они приведут нас к жилью. А если замышляют что-нибудь недоброе, то одолеть нас им будет непросто.
— Эй, уважаемые, — зачем-то позвала я светлячков. — Мы пойдем с вами, ведите. Смотрите только, не утопите нас в болоте.
Неведомые насекомые радостно (мне показалось, что радостно) замелькали перед нашими лицами, а потом полетели прочь. И мы пошли за ними. Шагали довольно долго, причем скоро свернули вглубь леса. Я было забеспокоилась, не загонят ли нас в самую топь, но вели нас, видимо, по тропке, потому что мы так никуда и не провалились. Под ногами, правда, по-прежнему хлюпало и дрожало, но никто из нас ни разу не соскользнул в болото.
Вокруг так и не стало совсем светло — наоборот, над лесом и болотом постепенно сгущались сумерки, и хорошо во всем этом было только то, что светлячки становились все виднее в полумгле.
— Ты не устала? — заботливо спросил Джемс, перекидывая кота из одной руки в другую. — Может, попросим их остановиться и отдохнем немного?
— Ну уж нет. Если я остановлюсь, меня и подъемным краном с места не сдвинешь, — уныло отказалась я.
— Что это — подъемный кран? — любознательность его светлости не знала границ.
— Такая машина вроде башни с длинной балкой наверху. На конце балки крюк, к нему можно прицепить очень тяжелый груз и перенести его.
— Но ты не тяжелый груз, — прищурился герцог.
— Не очень тяжелый. Но после остановки меня не сдвинуть было бы с места даже с помощью крана.
Пока мы переговаривались, светлячки успели вывести нас на полянку, на дальнем краю которой стоял приземистый домик, с виду совершенно нежилой. Но радости нашей все равно не было предела, тем более что с неба заморосило мелким и донельзя противным дождиком. Джемс отодвинул палку, которой была приперта дверь, и шагнул внутрь, по дороге чувствительно приложившись лбом о низкую притолоку.
— Демонова мать! — ругнулся он, и сразу за окошком замерцал его личный «фонарик». — Тут везде грязь и паутина, но выбора у нас нет. Алиона, входи, только наклонись, не то будет у тебя рог на лбу, как у меня.
— Один французский король так умер, — вспомнила я. — Ударился башкой о притолоку, впал в кому и через несколько часов скончался.
— Ничего себе, — уважительно откликнулся Джемс. — Это ж как он сильно хотел пройти через ту дверь! У меня все не так печально, но шишка будет знатная — всей головой чувствую.
Передо мной порог перепрыгнул Велизарий — и тут же расчихался не на шутку.
— Пыыль, мусоур, гряазь! Муррф!
— А ты не лезь поперед хозяйки в пекло, — наставительно заметила я. — Сейчас поищу, чем подмести.
Как ни странно, в углу заброшенной избушки обнаружился веник из связанных в пучок веток, и мне удалось кое-как обмахнуть пол. Чище стало ненамного, но все же пыль затаилась по углам, а в центре жилища стало даже полегче дышать. Дверь мы оставили открытой, потому что в крошечное волоковое оконце ни света, ни воздуха почти не проникало.
Печки в доме не было, зато в углу обнаружился закопченный очаг, а снаружи возле стены дома герцог нашел поленницу. С помощью огненной магии мы развели огонь, и устроились спать на узких лавках вдоль стен. Я всерьез опасалась, что во сне свалюсь на пол, но делать было нечего: либо спать там, где есть место, либо сидеть всю ночь сиднем и думать о высоком. Если бы я знала, что ждет меня в ночной темноте — честное слово, лучше бы осталась бодрствовать. Правда, остатки бдительности заставили меня спросить у фамильяра, не чует ли он чего подозрительного в нашем пристанище. Кот уверил нас, что по углам ютятся какие-то безвредные духи, и мы можем укладываться на боковую — нас никто не потревожит.
Я послушно улеглась на лавку, подложив под голову сумку, и постаралась уснуть. Миф о том, что в загородных домах царит тишина, разлетелся вдребезги всего за несколько минут. За приоткрытой дверью шумели деревья, кричали какие-то птицы, в очаге потрескивали сгорающие дрова, под лавками шуршали мыши, — в общем, звуки обступили нас со всех сторон.
Мысленно возмутившись тому, что отдохнуть опять не получится, я незаметно погрузилась в сон.
— Живые, — еле слышно шелестело где-то на задворках моего спящего сознания. — Смотри, живые. Кровь бежит по венам, сладкая живая кровь…
— Эта живая может ходить между мирами… Она проведет нас.
— Да, проведет… Туда, где много живых с горячей кровью…
Прямо посреди сна я застыла от ужаса, но несколько мгновений, медленно тянущихся сквозь ночь, не могла ни разглядеть тех, кто так плотоядно нас обсуждает, ни ответить им.
— Живая, говори с нами… Живая, ты слышишь нас?
— Да. Слышу, — я едва разжала сведенные судорогой зубы.
— Хорошо… Мы так долго не слышали речи живых… Так долго… Нас все забыли…
— Мы остались одни, совсем одни… Ты поможешь нам? Ты же поможешь нам, живая…
— Кккак? — нет, надо взять себя в руки, хоть я и во сне. — Как я могу вам помочь?
— Проведи нас… проведи через границу, живая… И мы будем благодарны…
— Очень благодарны… мы отплатим тебе добром…
То ли мои магические умения стали причиной, то ли не такой уж это был и сон, но я твердо знала, что странным созданиям, с таким удовольствием рассуждающим о доступе ко многим живым, в моем мире не место.
— Нет, я не открою для вас дверь. Не надейтесь, — ответила я, стараясь
