— …а вот если «Красная сеть» или тот же «Вихрь Шантура», то для них участие мага вовсе не обязательно, — подхватила Моана.
Тут задумались все. Я думал о том, что даже мгновенная телепортация тяжелого предмета со взрывом и устранением Рухим-ага не избавляет от возможности ответного удара. Пришла в голову одна шальная мысль, но я не успел ее обдумать во всех деталях, когда снова влез с предложением Сарат:
— Есть вариант. Двойная телепортация с двумя разными кристаллами…
Кажется, только я понял, куда он клонит, и то потому, что именно эту идею я взвешивал.
— …причем один для меня самого, я телепортируюсь по линии в сторону — в пределах площадки, само собой — а второй нацелен на телепортацию того… кхм… якобы кристалла весом в три фунта. Рухим-аг просто не успеет перенацелиться. И пускай себе на том месте, где я был, развернется Великая Битва Пресветлых с Темным, меня там уже не будет.
Я успел подумать, что правильным переводом на русский будет «Армагеддон», когда все дружно загалдели:
— Очень большой риск, дорогой.
— Ты что, вздумал на себе опробовать телепортацию человека?
— Я же вам говорил, это крайне опасно!
Лишь Тарек молчал, потому что ему соответствующую лекцию по магии телепортации не читали.
Видел я как-то такую картину: умный диссертант защищается от града вопросов. И сейчас было примерное такое же:
— Насчет телепортации человека: она вполне возможна, это доказано. Я бы только попробовал сначала телепортировать себя… ну, где-нибудь в тихом месте, без посторонних. Не забывайте, дистанция очень мала: закон ширину площадки не регламентирует, но обычно она, скажем, пятьдесят ярдов, значит, телепортироваться лишь на двадцать, а еще лучше — на двадцать два, чтоб с гарантией. И опробовать также телепортацию этого предмета в три фунта. Можно просто гранитный булыжник.
— Есть еще возможность, — это Шахур. — Пробную телепортацию изучать не на тебе самом, а на чучеле. Если его удастся так, чтоб без повреждений…
Бывает оно так: прогоняешь варианты, все вроде бы в полном ажуре, но… за другим краем доски сидит доморощенный аналог гроссмейстера Таля. И ответный ход такой, который ни в каких прикидках не участвовал. Вот тут и начинаешь мысленно чесать репу. Только тот ответный ход я сам и придумал.
— Сколько помню правила поединков, вызванный предлагает три площадки на выбор… через секундантов, понятно… верно?
— Так и есть. Ой…
До всех дошло. Вероятно, мы ничего не сможем сделать с чужой площадкой. Никаких «закопать галенит заранее» не будет. Напряженное молчание. Нарушила его Моана.
— Есть вариант. Во-первых, одним из твоих секундантов буду я. Магам жизни это не запрещено.
— Но…
— И даже не вздумай спорить. Во-вторых, я одену мое темно-зеленое платье с длинными рукавами — ты его знаешь — и сапожки на высоком каблуке.
Мое аналитическое искусство икнуло и застыло в обалдении. Справедливости ради: не я один выглядел полным дураком. Наиболее отважным оказался боевой офицер. Со всей учтивостью он поинтересовался:
— Не могли бы вы объяснить, Моана, какая связь предстоящего поединка с вашим платьем и сапожками?
— Связь есть.
Глава 19
Начиная с этого дня, все трое младших магов с усердием, достойным завзятых троечников в ночь перед экзаменом, пробовали варианты телепортации человека. Я не вмешивался, конечно. Вместо того я послал гонца к мастеру-стекольщику в Субарак с просьбой продать кусок цветного стекла и переслать его с гонцом же. Форма, разумеется, не регламентировалась. Оговаривался лишь цвет (предпочтительно темно-желтый, годятся также красный, розовый, фиолетовый, но не зеленый) и вес: от трех до пяти фунтов.
Отдать должное Дарут-эру: через два дня запрошенное стекло было доставлено вместе со счетом на сумму в тринадцать сребреников. Стекло немедленно было отдано на огранку Сафару с требованием сделать форму такой, чтобы в нем можно было угадать кварц.
Через три дня передо мной отчитался Торот. В его голосе звучала хорошо знакомая мне гордость кандидата наук за толковых и работящих дипломников:
— Мы можем телепортировать человека на расстояние от двадцати до тридцати ярдов с помощью вот этого…
Он с явным самодовольством предъявил нечто, что я никак не ожидал увидеть, а именно: аккуратно отпиленный кусок толстого (около полуметра в диаметре) бревна с толщиной около двадцати сантиметров.
— Телепортируемое лицо становится на эту деревяшку, которая переносится частично. Ноги при этом не задеваются.
Пусть я не великий знаток магии, но уж в общих чертах проектирования вообще разбираюсь. Именно поэтому и был задан вопрос:
— В чем состоит риск для телепортируемого?
Похоже, Торот ждал этого вопроса. Интересно, кто его просветил в общении с моей скромной особой?
— Риск в неровности площадки. Если телепортация придется не точно на поверхность грунта — а идеально точным заклинание быть не может в силу условий телепортации, нам ведь нужна скорость — то телепортируемый может свалиться с высоты, скажем, до полуярда. Переломать ноги трудно, но растянуть связки можно. Так что с того? У нас свои маги жизни есть.
— Вот дополнительный вопрос. А разрешены ли зрители на поединке?
— Их присутствие не разрешено лишь в случае, когда секунданты выставят такое условие. У меня, правда, опыт лишь студенческих поединков, но я не припомню ни одного, где бы выкатили подобное требование. Скорее наоборот: зрители приветствуются. Каждый из участников желает блеснуть перед своими (непонятное слово). Но то студенты…
Как я и предположил, это слово переводилось как «болельщики». А ведь в нашем случае наверняка захотят поприсутствовать очень высокопоставленные граждане, как бы не академики.
— И еще один плюс от этой штуки: если участник поединка становится на нее, он становится менее уязвим к «Молнии».
Про себя я заметил, что это применимо лишь к «Молниям» студенческого уровня. Да, сухая деревяшка предохранит, скажем, от шести, пусть даже десяти киловольт, но в атмосферной молнии напряжение исчисляется как бы не мегавольтами. Впрочем, ребятам виднее, ведь молния от заклинания наверняка не тождественна грозовой.
— Тогда у меня еще вопрос: на чем вы опробовали телепортацию?
— Как договорились: сперва на чучеле — между прочим, с самого начала ни одна соломинка не пострадала! — потом на Сарате, начав с малых дистанций, а потом я сам на себе попробовал тоже.
Увидев на моем лице реакцию, Торот поспешно добавил:
— Только в интересах науки! Я изучал возможность тщательной ориентации поля заклинания с целью телепортации без всяких там подставок. И мне это удалось! Правда, сам процесс точной юстировки магических потоков занял не меньше получаса. В условиях поединка, разумеется, неприемлемо, но вот если нужно переправиться через реку или, скажем, срочные грузы…
Я дал «добро» и попросил позвать Моану. У той была своя задача.
Как и ожидалось, госпожа будущий секундант появилась пред моими глазами в том самом темно-зеленом платье. Подол такового был немедленно чуть приподнят, дабы я получил возможность лицезреть те самые сапожки. Про себя я отметил, что и то, и другое Моане очень идет, хотя уже через тройку месяцев в это платье ей влезть будет трудновато.
Мы вдвоем вышли из дому и прошли к ближайшей лужайке, где хозяйка платья и сапожек продемонстрировала их недокументированные возможности. Придраться было не к чему. Я робко напомнил о необходимости тщательного выбора площадки и получил в ответ презрительный жест плечиками.
Вечером того же дня Моана получила официальное извещение от Академии о том, что академик Рухим-аг признан виновным в неправильном поведении своих подчиненных, приведшем к телесным убыткам (так было написано в письме), по каковой причине штрафуется на сумму в сто золотых, из которой половина отходит Академии, а другая половина — потерпевшей. Мы дружно сочли, что деньги лишними не будут.
На следующий день гонец в черно-коричневой шапке с пером появился в поместье у Рухим-ага и вручил ему то, что я мысленно назвал «приятный, благородный, короткий вызов». Учтиво и с ясностью холодной (как же без того!) лиценциат магии Сарат-ир вызывал на поединок до смерти академика Рухим-ага. В этой же письме доводилось до сведения вышеозначенного академика, что в качестве своих секундантов вышеозначенный лиценциат выбрал доктора магии жизни Моану-ра и бакалавра телемагии Шахур-иза, и предлагалось назначить своих секундантов.
* * *
(сцена, которую я видеть никак не мог)Получив вызов на поединок, Рухим-аг сперва просто не поверил глазам и тщательно перечитал бумагу. Ошибки не было.
Второе, что сделал академик, — усомнился в душевном здоровье отправителя. Но эта мысль долго не прожила. Боевые маги с плохой памятью давно вымерли, а Рухим-аг был вполне живой. Вот почему он вспомнил слова Моаны о недооценке возможностей ее мужа.
