Удивительно, но в Мангре дорога была пустынной большую часть времени, а здесь мне приходилось прыгать в кусты и затаиваться чуть не каждую минуту.
Мимо проезжали повозки, телеги, кареты, одинокие всадники и целые обозы. Пешеходы тоже попадались, но шли почему‑то навстречу, никого, идущего со мной в одну сторону, я не заметила. Хотя… Может, меня просто никто не догнал?
Очень скоро мне надоело и я перестала прятаться по кустам, слишком эти маневры замедляли движение. Накинула полог незаметного и шла себе по обочине. Уступала дорогу всему, что двигалось, так безопаснее.
Для себя решила: как будет, так будет. Мне больше не надо скрываться и удирать, так что могу себе позволить делать что хочу. Проголодаюсь — остановлюсь и поем. Устану — сойду с дороги, найду укромное местечко и отдохну. Надрываться не стану… Мне некуда торопиться.
Хорошо, что вредные ведьмы выставили меня со своего острова с утра пораньше. Первые несколько лиг я прошла по очень комфортной погоде, а потом солнце поднялось над горизонтом повыше и началось. Жара стала страшно донимать, не привыкла я к ней. У нас в Вилоне вообще прохладно: север и предгорья, там всегда свежо. А здесь… Чем дальше идешь, тем жарче.
Говорят, у моря этот ужас переносится легче, так что это я правильно придумала: идти к морю.
Намочила платок водой из фляжки, накрутила на голову. Стало полегче. Вспомнила, чему меня учил Армандо: ходить надо размеренно, с одной скоростью, так меньше устаешь. Приладилась переставлять ноги на ритм знакомой детской песенки и оценила полезность его совета. Действительно, лиги просто исчезали под башмаками. Тело при этом как будто разделилось: голова кипела мыслями, в то время как ноги двигались с размеренностью механизма без ее участия.
Так я и топала, пока внезапно не поняла, что умираю от голода и жажды. Да и вода во фляжке давно закончилась, нужна свежая. Сошла с дороги в лес и решила поискать ручей или родник Они должны тут быть, я чую.
Как ни странно, природное чутье повело меня не ближе к Каруне, а в сторону от нее. Пришлось углубиться в лес, но я не ошиблась: рельеф местности и характер растительности явно указывали на близость воды. Трава под ногами становилась все зеленее и гуще, и вдруг деревья расступились и я выскочила на небольшую полянку.
Да так и замерла, увидев у моих ног умильную морду ослика. Он жевал траву и смотрел на меня с философским спокойствием. А на середине полянки стояла знакомая мне двухколесная повозка с тентом. Рядом с ней на земле в странной позе сидел старичок — хотеец в синей шелковой одежде. Перед ним на спиртовке кипел чайник, прикрытый толстой лепешкой.
Старичок увидел меня и приветливо улыбнулся.
— О, прекрасная динь‑ли! Рад видеть такую редкую в этих местах гостью!
Он говорил по — нашему чисто, с едва заметным акцентом, но назвал меня как‑то странно. Что такое динь‑ли? А, потом спрошу. Если у него есть чай и он готов им поделиться… А еще… Я хочу рассмотреть его повозку, ослика, удивительную одежду и узнать о нем и его стране как можно больше!
Я обошла животное по дуге и приблизилась к хотейцу. Поклонилась и вежливо спросила:
— Уважаемый, вы позволите мне расположиться на отдых рядом с вами?
Он прямо расцвел:
— Присаживайся, прекраснейшая, скрась своим обществом и беседой одинокую трапезу старого Вэня.
Затем завертел головой и узкие глаза его расширились:
— Но где же твои сопровождающие? Что с ними случилось?
Я прямо опешила.
— Какие сопровождающие, уважаемый? Что вы имеете в виду?
— Не хочет ли динь‑ли сказать, что путешествует одна?
— Именно так!
— Но это же очень опасно! Неужели близкие отпустили тебя без охраны, юная дева?
— У меня нет близких. Ни отца, ни матери, ни братьев, ни сестер.
Сказав так, я вытащила из сумки одеяло, бросила его на землю перед старичком и опустилась на него, поджав под себя ноги. Стоять просто не было сил.
Хотеец все не унимался в своем стремлении докопаться до истины, но сейчас в его голосе слышалось искреннее сочувствие.
— Что же случилось с твоими родными, динь‑ли? Как такой нежный цветок оказался один на дороге, где каждый может обидеть?
Я решила, что мне нечего скрывать перед этим милым старичком.
— Мои родители и все родные погибли во время войны Кортала с Ремолой.
Он понимающе кивнул головой, но продолжал расспросы:
— Прости меня, но я вижу перед собой достаточно взрослую, полноценную динь‑ли, а значит, у тебя должен быть муж. Почему он тебя не охраняет на этом пути?
— Потому что он тоже погиб на той войне. Он был магом и погиб в Долине Магов.
Хотеец быстро — быстро закивал головой:
— Я понял, понял… Слышал про эту вашу войну. Ужасно. Ужасно, когда юные, сильные и благородные юноши погибают из‑за глупости и жадности бессильных старцев. Но еще ужаснее, когда такие прекрасные девушки как ты, динь‑ли, остаются без помощи и поддержки, — и тут же, без логического перехода, спросил, — Хочешь чаю?
Я, если честно, хотела вымыться и переодеться, но не решила отказать любезному старичку. Поблагодарила и приняла из его рук маленькую фарфоровую чашечку, полную темного душистого напитка. Кажется я все сделала правильно: хотеец удовлетворенно улыбнулся и в свою очередь поднес чай к губам. Отхлебнули мы одновременно.
Вкус разительно отличался от того чая, к которому я привыкла. Горький, терпкий, с необычным сильным ароматом, в первую минуту он вызвал у меня желание все немедленно выплюнуть. Только сознание того, что нельзя обидеть угостившего, меня остановило. Но уже со второго глотка я привыкла. А когда допила чашку, то почувствовала прилив сил и поняла, что напиток мне понравился.
Кажется, это был какой‑то ритуал, потому что, стоило нам со старичком покончить с содержимым чашечек, он проворно поднялся на ноги, низко поклонился и представился:
— Мое имя Вэнь ли Сен Сихуа. Ты можешь называть меня дедушка Вэнь, потому что я тебе в дедушки гожусь.
Он явно ждал от меня ответной любезности, так что я вскочила, поклонилась и ответила:
— Мое имя Армандина Эрнари, урожденная Савери, но сейчас я живу по документам на имя Летиции Коллани. Так что зовите меня так, как вам будет угодно.
Дедушка Вэнь оживился.
— Я буду звать тебя Динь. Эти звуки есть в твоем настоящем имени, а к тому же такое прозвание будет намекать на твою истинную сущность динь‑ли.
Тут я наконец задала волновавший меня вопрос:
— Что значит "динь‑ли", дедушка Вэнь? Вы все время меня так называете, но я никогда не слышала раньше этого слова и не знаю, что оно значит.
