Читаем без скачивания Иду на Вы! - Виктор Зайцев

Такому сюрпризу удивились все переселенцы, включая князя. Лишь Судислав невозмутимо кивал головой, подтверждая, что на Оловянные острова часто перебирались славяне, ещё триста лет назад, как записано в книгах. Ярослав сразу освободил пленных славян, пообещал им вольности в случае захвата власти в королевстве. Часть местных славян забрали к себе волхвы, остальные прибились к пушкарям под командованием Глузда. Добродушный здоровяк принял единоплеменников словно дальних родичей, распределил в помощь пушкарям, первым делом накормив. Остальные пленники весь день голодали, только к вечеру им выдали немного реквизированной в соседних селениях сушёной рыбы и сыра. Местные славяне охотно делились с неожиданными родичами знаниями о королевстве, о земле и урожаях, о нравах баронов и графов, о саксах и англах. Некоторые оказались христианами, с детским простодушием показывали нательные крестики, равнодушно соглашались поменять веру на дедовский Покон.

Сергей вечером усадил у своего костра Робина, выспрашивая того о промышленных центрах королевства, о добыче руды и кузницах, о том, где в Лондоне можно найти ртуть и медь, запасы свинца и железа. К нему присоединились Вуйко и Свист, привычно интересуясь запасами продуктов и товаров, где богатые купцы держат свои склады и как добираться до мастерских. Робин оказался шустрым малым, не жалевшим о покойном бароне, жестоком нормандце, оставившем в замке десять человек воинов и челядь охранять молодую жену с двумя малолетними детьми. Однако с некоторой опаской он поинтересовался у Сергея судьбой семьи барона, получив успокаивающий, но неопределённый ответ. В принципе, Ярослав не был сторонником излишней жестокости, но, как известно, власть меняет людей. Однако в поддержке князем местных славян сомнений у сыщика не оставалось, тут он был уверен в полной поддержке Судислава и других волхвов. Да и князь не промах, опора среди местных жителей любому правителю нужна, особенно единоплеменников.

С расстоянием нурманы немного ошиблись, даже к вечеру второго дня славяне до Лондона не добрались, видимо сказался обоз, заметно снизивший скорость передвижения войска. За три дня на Оловянном острове дождь прекращался лишь на ночь, каждое утро заступая на работу с упорством настоящего трудоголика. Извилистая дорога, и без того не асфальтированная, а грунтовая, в лучших традициях советской провинции, после прохождения нескольких сотен воинов и почти сотни телег превратилась в настоящее болото. К счастью, за обочиной не стояла сплошная тайга, как в Прикамье, а тянулись луга и посевы, перемежаемые полупрозрачными рощицами, более похожими на городские парки. Переселенцы удивлялись не только редким лесам, но и полному отсутствию хвойных деревьев, такой непривычной для Приуралья картине. Без сосен и елей, можжевельников и лиственниц лес славянам казался пустым и голым, несмотря на середину лета и густые заросли кустарника.

Однако в этих смешных лесах оказалось немало дичи, не только пернатой, мимо каравана часто проскальзывали стайки косуль и благородных оленей, бесцеремонно и бесстрашно бродили кабаны, отгоняя поросят подальше от дороги с людьми.

– Чего у вас зверьё такое непуганое? – не выдерживали славяне такой наглости дичи, обращаясь к Робину. – В наших краях звери осторожнее.

– Так законы у нас такие, за охоту в лесу сразу вешают, – невесело усмехнулся управляющий покойного барона, – даже не за охоту, а за оружие в руках, если увидят.

– Как вешают? – искренне удивились переселенцы. – За что?

– За шею, – мрачно комментировал аборигена Лосев, – охота в королевстве всем, кроме короля и баронов, запрещена, хоть с голоду подыхать будешь.

Королевское войско встретило славян возле самого Лондона, в виду городских стен, выстроившись на широком ржаном поле. При виде внушительной линии всадников, довольно серьёзно вооружённых, Сергей машинально обернулся назад, не обошли бы сзади, тогда полный каюк настанет. На всякий случай попросил у Глузда пять пушек, чтобы прикрыть стрелков с тыла, установил их на небольшом холме, с возможностью разворота на оба вероятных направления ударов. Не верил капитан английским джентльменам и очень сомневался, что король выстроил свои войска для честного удара грудь в грудь, как писали древнерусские летописи о подобных битвах между князьями. Переселенцы с помощью местных родичей выстраивали повозки с пушками, накрывали их щитами, в ожидании команды к наступлению.

Лосев подошёл к князю, стоявшему в окружении воевод на холме, прислушался к обсуждению предстоящего сражения. Судя по репликам воевод, особых изобретений никто не совершил, полагаясь на испытанную три дня назад схему. Вмешиваться в ход планирования сыщик не собирался, на людях он избегал показывать своё право совета и дозволенную близость к руководству. Как говорится, поближе к кухне и подальше от начальства. Жаль тех ребят, что погибнут, если конница начнёт атаку, не дав укрепиться пушкарям. И, судя по всему, так и будет, если не вмешаться вовремя.

– Дозволь, княже, попросить о милости перед боем, – низко, непривычно для себя, поклонился Сергей Ярославу, – разреши вместе с моими ребятами в бой идти, лучшей милости не прошу.

В свою просьбу сыщик вложил сразу несколько моментов, в присутствии бояр и воевод князь не откажет ему в просьбе принять участие в бою. Но если он не дурак, подстрахуется, отправив с Сергеем для его защиты не менее полусотни нурманов, а их и хотел попросить Лосев для защиты своих пушкарей. Лишь викинги и ушкуйники смогут выдержать натиск рыцарской конницы в случае неожиданной атаки и дать возможность пушкарям подготовиться к выстрелу. Потому и собирался капитан стать вместе со своими ребятами, что иного выхода не было. В рядах готовой для атаки рыцарской конницы он насчитал не меньше двухсот всадников, выдержать их удар практически невозможно, если не выстроить препятствие между стрелками и всадниками. К этому и стал готовить своих парней капитан, благо ни один командир не пытался помешать ему.

Ребята быстро сгрузили пушки и поклажу с двадцати повозок, срубили и накидали в них ветки и жерди, нарубленные в ближайшей роще. Затем все стрелки надели трофейные доспехи, повесили на спину щиты и спрятали между ветками свои ружья. Сами парни впряглись в повозки, выстраивая их между пушкарями. Потянулись долгие минуты ожидания, прежде чем прозвучал княжеский рог, и два десятка орудийных повозок неспешно потянулись навстречу линии рыцарской конницы. Не успели они пройти двадцать метров, как вторым рядом их стали догонять столько же телег, груженных ветками и жердями, они шли быстрее, обгоняя пушкарей. Примерно на полпути до линии вражеской конницы, вторая линия повозок проскользнула вперёд, продолжая движение на корпус впереди пушкарей. В этот момент лучники противника принялись за стрельбу, осыпая смертоносным дождём авангард славянского войска.

Капитан ждал именно этой минуты для развёртывания заграждений, прикрываясь щитом, он выкрикнул команды, помогая разворачивать передовую тележку, что толкал вместе с десятком ушкуйников. Вслед за ними стали разворачивать остальные телеги, заполненные хворостом и жердями, стрелки и ушкуйники выдвинули жерди и ветки в стороны от телег, сооружая примитивные заграждения от конницы. Несомненно, эта преграда будет сметена в первые же секунды атаки рыцарской конницы, но даже им придётся пробираться к пушкарям не сплошным фронтом, а в узкие промежутки между расставленными телегами с хворостом. После установки преграды вятичи со стрелками вернулись под защиту больших пушечных щитов второго ряда телег. Там пушкари споро снимали орудия с повозок и устанавливали на лафеты, нацеливая в свободные проходы временного заграждения. Английское войско продолжало осыпать славян стрелами, не предпринимая никаких попыток атаки.

Тянулись напряжённые минуты ожидания, перемежаемые вскриками боли и обиды от всё учащавшихся попаданий стрелами. После очередного стона Сергей не выдержал и скомандовал залп из всех орудий, привычно открывая рот, чтобы не оглохнуть. Особого эффекта картечь на таком расстоянии не дала, но заставила коней передовой линии рыцарей взбеситься. Судя по выкрикам, получили ранения и воины противника, славяне заметили десятка два упавших. Пока королевские войска успокаивали коней, Лосев приказал зарядить пушки ядрами, несколько десятков таких зарядов на случай разбивания городских и замковых ворот в запасе имелись.

– Не получилось картечью, попробуем ядрами, – пробормотал он про себя, давая отмашку к залпу, – нас стрелами не закидаете, Робин Гуды хреновы, не французы какие.

На этот раз эффект от выстрелов получился достаточный, чтобы вывести противника из себя. Два десятка свинцовых ядер врезались в плотные ряды рыцарской конницы, убив и покалечив не меньше пятнадцати воинов. Не успели рыцари восстановить порядок, как новая порция свинцовых болванок угодила в нестройные шеренги королевского войска, найдя себе другие жертвы. Тут любому рыцарю стало ясно, что их просто расстреливают, не оставляя шансов заслониться щитами, из двух вариантов – отступить или немедленно атаковать – гордые нормандцы выбрали именно тот, на который и рассчитывал Лосев. Не ожидая общей команды, отдельными группами всадники устремились в атаку, с вполне очевидной целью – раздавить хлипкие два десятка телег. Наступила долгожданная атака, с усердием провоцируемая Лосевым, в которую втягивались всё новые и новые королевские воины. Сорвавшись с места, воины третьего и более глубоких рядов нормандской конницы не видели ничего впереди, а шум множества копыт и бряцанье сотен доспехов заглушило любую возможность организованного руководства войсками. Нормандцы втягивались в примитивную мясорубку, где воинский опыт и численный перевес гарантировали им победу.