Читаем без скачивания Новая Зона. Дикий Гон - Игорь Недозор

– Вот это да! – изумился Жук. – А я думал, «Омары» давно на иголки порезали!

На площади перед «Рыбьей кровью», заняв ее немалую часть, расположился десантно‑штурмовой амфибийный катер на воздушной подушке проекта 1209, тип «Омар».

С него шустро спрыгивали бойцы в стандартных маскхалатах спецвойск гражданской обороны. А потом с трапа спустился высокий черноусый человек в фуражке‑аэродроме.

– Ба! Да это же, никак, сам Стрелецкий пожаловал! – пронеслось в толпе. – Чего ему тут надо?

Генерал‑майор Максим Петрович Стрелецкий являлся исполняющим обязанности начальника Внешней дозорно‑патрульной службы, что контролировала Периметр. Личностью считался известной и уважаемой.

Если, к примеру, полковник Крылов был символом беспощадной жестокой силы для всей «геоаномальной территории», а Лазненко воспринимался всяким человеком Зоны как первый после Бога, то Стрелецкий был образцом честного солдата. Про него даже говорили, что он ничего не имеет с торговли артефактами и местной биохимией.

Тем более странным было его появление здесь, внутри невидимого кольца. «Внешники» вообще редко сюда заглядывали.

Войдя, он взмахом руки поприветствовал насторожившийся народ. Один взгляд, и высунувшийся было из подсобки Сонный исчез, как и не было.

– Значит, так, – начал он без долгих вступлений. – В Москве, – щека его непроизвольно дернулась (как знали все, в дни «харма» у генерала без вести пропали жена и сын), – произошел выброс. Из‑за этого у местных скотов случился Дикий Гон.

Собравшиеся дружно загомонили. Вот так сюрприз!

– Четвертый раз уже за два года… – тихо сказал кто‑то за спиной Шквала.

– Да, это не в первый раз, – словно отвечая на реплику, бросил Стрелецкий, – но сейчас случай особый. Гон прет сразу по трем направлениям: на Тверь, на Калугу и на Конаково… Какая‑то часть тварей уже добралась до места. Пока справились, но когда подойдет основная волна… Сами понимаете, – злое презрение отразилось на его лице, – начальство приказало всеми силами прикрыть Калугу. На Тверь тоже кое‑что наскребли. А вот Конаково, как мне было сказано, защищать станут по возможности . А возможности сейчас – это персонал моего штаба и две роты. Вызваны части с Юга, но они будут только завтра… Лично я не питаю к вам добрых чувств, господа стервятники, – продолжил Стрелецкий. – Но сейчас не до обид. В общем, собирайтесь, парни, едем спасать людей.

Толпа сталкеров встретила это сообщение гробовым молчанием.

– А у нас есть время подумать? – заорал кто‑то из заднего ряда.

– Это не предложение. Это приказ. Можете считать себя временно призванными, по закону я имею такое право, – отчеканил Стрелецкий. – Уклонисты будут считаться дезертирами и мародерами со всеми вытекающими из «Закона об особых районах» последствиями.

А потом добавил:

– Парни, будьте же людьми… Сожрут же мутанты народ, как пить дать сожрут…

* * *

Тревожно закаркали вороны. Костяная гончая, доедавшая случайно забежавшего в Зону зайца, вдруг подняла уродливо сплющенную голову и сдвинула крышки ушных отверстий. Слизистый нос шевелился – она принюхивалась. Оставив бренные останки длинноухого в покое, тварь поднялась; коленчатые длинные ноги подрагивали, нервно переступая. Гончая взвизгнула – тонко, на грани ультразвука, и испуганно побежала прочь не разбирая дороги, вламываясь в подлесок и кустарник. Ее стая помчалась следом, волоча брюшные хватательные щупальца по осоке и шелестя чешуей…

* * *

Все на этот раз началось в десять утра с бывшего московского района Гольяново. Как считали ученые из ЦАЯ, именно тут гипоцентр Зоны, ее полюс недоступности. Сердце темной области, человеку не принадлежащей, где он в лучшем случае робкий гость, в худшем – добыча. Говорят, собственно здесь впервые и возникли аномалии в тот  роковой день. Вот и теперь тоже…

Выбросы в Московской Зоне отличаются от полесских или там хармонтских. Те расходятся кругами, как волны от брошенного камня, во все стороны. Выброс накрывает всю Зону и беспощадно убивает – неотвратимо и предсказуемо.

Московские выбросы иные. Они распространяются по замкнутым сложным кривым (у ученых на этот счет в ходу хитрые термины, типа «обратная петля» или «спираль Мебиуса»). И влияние их на живое и неживое тоже было нестандартным. Выброс здесь мог оставить в живых людей и выкосить мутантов – так исчезло минимум три вида. Может заставить корчиться от боли сталкера‑мастера, но новичок‑турист или солдат‑срочник ничего не почует. Могут наплодить аномалий и родить новые виды мутантов во множестве, а могут, на‑оборот, «подмести» сотни, если не тысячи гектаров и от тех, и от других, сделав территорию почти нормальной. Одним людям выбросы, что называется, что слону дробинка, другие мрут даже на краю пораженной ими территории. Но так или иначе, выброс – это выброс…

* * *

– Ага, а вот и артефакт! – Серый аж облизнулся и склонился над мерно жужжащей пирамидкой, по ребрам которой бежали разноцветные огоньки.

Ленка внимательно изучала торчащий среди мха дар Зоны. Она хмуро вздохнула. Может быть, вспомнила, как жила среди мутантов и жутких аномалий после «харма» в сгинувшей Москве с родителями, пока последняя большая спасательная экспедиция МЧС их не вывезла наружу.

– Не опасно? – спросил Генка, держась позади.

– Не, чувак. Это «капканчик» трогать нельзя – даже близко стоять опасно, а «кошачью лапку» или там «жбан», ну или вот эту «моргалку» можно хоть за пазухой носить, – стрельнул Серый взглядом в сторону Ленкиного выреза. – А в «серебро», к примеру, наступать нельзя, а перешагнул – и ничего… Даже если ногу в сантиметре поставил, и то не опасно.

– А если наступил? – опасливо осведомился приятель.

– А если наступил, то все, Генаха! Втянет тебя внутрь, всосет, как в пылесос, и капец…

– Куда это – внутрь?

– Куда? А хрен знает… после «серебра» «кирпичик» остается, а он точно не из людей переработанных. Но говорят, – он понизил голос, – что сила «кирпичика» зависит от того, скольких людей «серебро» сожрало… Болтают даже, Темные туда пленников кидают…

При упоминании Темных Генка и Елена как по команде напряженно огляделись, да и Серый пожалел о том, что не вовремя помянул черта. И нащупал под штормовкой рукоять пистолета – травматический «макарыч» Ленкиных родителей, кое‑как переделанный в деревенской мехмастерской дядей Михеем под боевые патроны, не казался в эту минуту серьезным оружием. Тысячу рублей, между прочим, старый хрыч слупил. И еще сверх того – пузырь самогонки, какую гнала тетка Сергея‑Серого.

– Штук пять деревянных взять можно, – прикинула девушка, между тем взяв артефакт через тряпицу (береженого и бог бережет!) и уложив в рюкзак. – Они, считай, бесполезные, только для красоты.

Серый покачал головой.

– Не, этот, наверное, никому не продам, себе оставлю. А давай‑ка еще поищем, – вспомнив все, что старательно выучил о Зоне и артах, продолжил он. – «Болотный огонек» не одну «моргалку», он еще и «мышиного бога» оставляет, а тот и под сто тыщ деревянными потянуть может.

Предчувствия его не обманули. В каком‑то десятке метров обнаружился похожий на гайку семигранник с дыркой в центре: «мышиный бог». Плоский, чуть несимметричный, темно‑красный, почти черный с металлическим отливом.

Он протянул к «богу» руку. Ладонь приятно защекотало, как кошку против шерсти погладил. Зрелый «бог» – это хорошо, очень хорошо. Не сто тысяч рублей, конечно, для этого барыг правильных знать надо. Но полсотни взять можно запросто. На троих выйдет не особо много, но и немало. Генка сможет купить комп со спутниковым модемом для учебы (он в мореходку хочет), а Алена хоть хорошей одеждой прибарахлится, а то скоро вон последние джинсы ниже спины протрутся насквозь. Зрелище, конечно, было бы симпатичное, но не годится хорошей девке как оборванке ходить. Себе Серый ничего покупать не думал, все матери отдаст. А хорошо бы, скажем, «золотая птица» попалась! Ну хоть «южный крест» или «синий лотос» – они не намного дешевле «птицы»…

Это только говорят, что Периметр надежно охраняется и закрывает путь порождениям Зоны. Рвы, валы, колючая проволока, минные поля, патрулирование с квадрокоптеров, автоматические огневые точки… В общем, все, что обещал проект «Непускающая Стена», так и осталось на бумаге, точнее, в обещаниях чиновников и политиканов. По одной простой причине – денег на это в казне не было.

Лишь там, где Зона подходила к обжитым местам, кое‑как вырыли не особо широкие глубокие канавы, натянули один‑два ряда «колючки» на наскоро вбитые колья, где‑то набросали мин и даже разместили гарнизоны с дотами и старой бронетехникой. Остальные сотни и сотни километров лесов, болот, сильно разросшихся из‑за наличия Новомосковского моря, камыша и пойм мелких речушек, так и остались, по сути, толком не прикрытыми. Редкие патрули появлялись там, чтобы навести шороху на нарушителей да расстрелять особо досаждавших набегами мутантов. (А если какие‑нибудь приблудные дети Зоны сожрут грибника или разорят хутор, где живут‑то три бабки, ну, как говорится, такова селяви.)