Тут же бродили сталкеры‑одиночки и беженцы из Зоны.
Сталкер заметил в проходе между валов рыжеволосую женщину в кожаной байкерской куртке поверх камуфляжа. На ее поясе висела кобура со «стечкиным», а за спиной болтался израильский «Тавор TAR‑21». Редкий образец оружия для Зоны. Она что‑то выговаривала группе штатских. Ба, да это же его старая знакомая!
Лиса – легенда Московской Зоны и одна из пяти или шести женщин‑сталкеров, точнее, тех из них, кто чего‑то добился в этой мужской профессии.
Шквал хотел ее окликнуть, и в этот момент из воды выплыла мерзейшая тварюга – длинное тело, метров пять или чуть поменьше.
– Спасите! – прокричал кто‑то.
Чешуйчатое удлиненное тело с разинутой пастью устремилось вверх. Истошный визг вонзился в барабанные перепонки. Черные зубы защелкнулись на ноге самосела, оторвали его от земли. Сплетясь в клубок, вопящий человек и громадный мутант рухнули в воду. Зубастый обитатель Зоны перемалывал свою жертву. Взметнулась вверх бледная рука и исчезла.
Так, вот и кокодрилы пожаловали – мутанты‑потомки, как следовало из названия, крокодилов, точнее аллигаторов. Жуткое существо. Зубы растут рядами и в глотке, что называется, до самой жопы.
Из его челюстей торчал обрубок ноги, голая кость в обрамлении лохмотьев свежего мяса. Удовлетворившись своей добычей, тот плыл в сторону.
Шквал подбежал, прицелился, но опоздал: черное страшилище скрылось под водой. Он замер, не зная, куда стрелять. Черт, еще один!
Мужик в натовском камуфляже, пятясь, выдернул сдвоенный магазин на изоленте, лихо перевернул его, со щелчком воткнул на место и опять нажал на спуск, расстреливая чешуйчатого гада, но того и след простыл.
«И все‑таки какая же сволочь додумалась завезти тогда в Москву аллигаторов?!»
– Всем отойти от воды! – заорала Лиса. – Гранаты есть? Если нет, не связывайтесь.
– Баба тут еще командовать будет, – пробормотал какой‑то юный сталкер и сплюнул.
Не говоря ни слова, рыжая двинула ему кулаком под дых, так что парнишка упал на песок, хватая воздух широко раскрытым ртом:
– Не заткнешься, кокодрилу скормлю! – пообещала сталкерша.
– Дебил! Это же Лиса, – пояснил кто‑то, – ты на кого хвост поднял? Она мутантов стреляла, когда ты еще в школе кое‑чем груши околачивал.
* * *
– Рвы выкопаны, пулеметные расчеты готовы, гранатометы на позициях. Минометчики тоже, в общем, готовы…
Генерал Стрелецкий, облаченный в чистый с иголочки камуфляж, сидел на раскладном стуле возле утыканного антеннами трехосного грузовика с КУНГом. Генерал слушал и качал головой.
– А люди?
Перед Стрелецким стоял Булатников, не по уставу уставившись на носки берцев.
– Немного мотострелков, полицейские из отряда усиления. Гражданских много, в смысле, сталкеров. Так пока и ждем чего‑то… Такие дела, командир…
– Не побегут?
– Кто ж знает? – осклабился майор. – Я – не побегу.
– Ладно. Заканчивайте дело. Похоже, скоро нас начнут пробовать на вкус! – Он выразительно качнул головой.
– Разрешите идти?
Вместо ответа Стрелецкий махнул рукой. Майор резко повернулся и под пристальными взглядами собравшихся побрел прочь, переступая через раскиданные повсюду ящики с боеприпасами.
Все, что можно было сделать, было сделано, оставалось только ждать.
Закончив кроткое совещание, генерал Стрелецкий включил тумблер связи.
– Обращаюсь ко всем, кто слышит. Если целы останемся, ни в жизнь никого не трону. Я за вас свою собственную жизнь теперь готов положить без остатка, клянусь!
В наушниках раздался хор голосов: «Клянемся!»
А совсем скоро стало не до эмоций…
* * *
– Мало нам зомбаков! Гиенозубы прут, мать их… – Жук опустил монокуляр.
– Гиенодоны, – поправил его Капитан. – Гиенозубы мельче и не такие лохматые. А так да, малость похожи.
Шквал изучал пейзаж перед линией обороны. Рифленый серый бетон. Жесткая ржаво‑бурая с прозеленью трава, трава Зоны, пучками торчала меж стыков плит шоссе. Этой же травой заросли истоптанные обочины, ее космы оплетали останки бензоколонки. На бетонке вразброд, как стадо баранов, стояло с десяток автомашин, брошенных беглецами из Зоны. Две легковушки и минивэн лежали на боку. Два «бычка» стояли, намертво сцепившись бамперами.
Вправо и влево шел частокол наскоро сбитых из досок ежей, между ними растянута колючая проволока.
До накатывающегося серо‑бурого вала уже километр, восемьсот метров, четыреста…
Ну, с чертом?
Мутантов было такое множество, что глаза разбегались, а ужас смешивался с удивлением перед изобретательностью Зоны.
Их строй разрывали десятки взрывов мин, выкашивая в рядах тварей широкие поляны.
Артиллеристы Булатникова начали действовать. Раз за разом били тяжелые 120‑миллиметровые минометы, посылая смерть в наступающую волну тварей. Но прорехи тут же затягиваются, как и не было.
Прицелившись в ближайшего зомбака, Шквал плавно выжал спуск. Очередь раздробила живому трупу голову.
Рядом скупо бил «Винторез» Жука. После каждого хлопка шатающаяся фигура плашмя падала на землю. Сталкер перевел прицел на следующего.
За зомби и гиенодонами пришли гутаны.
Трррра‑та‑та‑та!!!
Грохот выстрелов наполнил весь объем помещения, поглотил все, ничего не осталось, кроме тупых ударов и лязга затворов.
А твари уже достигли «колючки». Кто‑то ее перепрыгивал, кто‑то подползал под острую сталь, кто‑то, зацепившись, повисал на ней.
Башня единственной «Шилки» медленно развернулась, стволы пушек опустились, и на их дульных тормозах засверкало пламя – трассирующие снаряды понеслись вдаль, прошивая плоть мутантов, стволы окрестных деревьев, придорожные столбы.
Опять дело решили меткость и количество боеприпасов. Сотни и сотни тварей остались лежать на земле, истекая кровью. Последний гутан, уже почти добежавший до позиций, был отброшен метра на два и покатился по траве – пуля Шквала пробила ему грудь сразу под горлом.
А вот подоспели огнеметчики, и видимость от едкого дыма стала абсолютно нулевой. Гамбургер заметил шевеление слева, и тут же из мглы выскочили здоровые и сильные киноиды неведомой породы. Шквал скрипнул зубами. Даже стая обычных ротвейлеров или фила бразильеро страшная сила, а уж эти твари…
Застрочили пулеметы. Очереди прошивали тварей, у заграждения скопился настоящий вал из мертвых или умирающих мутантов, но через них лезли новые и новые.
Справа истошно взвизгнули, потом бешено закричали. Между клубами дыма возникли фигуры, не понять, зомби это или еще какие двуногие. Нет, таки зомби…
Сразу за ними двигался весь разношерстный мир Зоны. От крысолаков до псанов и от загрызников до краснобрюхов. Только чупакабр отчего‑то почти не было. Между лапами тварей ползли кольчатые змеевки. В ушах стоял шум. Завывания, рычания и стоны сливались в адскую какофонию.
Но вот огнеметчики, выждав момент, пустили струи яркого пламени метров на тридцать‑сорок. Визг горящих тварей ударил в барабанные перепонки.
Однако стало понятно, что огонь не задержит всех монстров. Даже зомби прошли через пылающий барьер. Но прорвавшихся добивали гранатометчики. Тварей, сумевших проскочить огонь, разрывало на куски метким выстрелами; «РПГ‑7» и «Фаготы» разбрасывали наступающих гадов в стороны, «Шмели» просто выжигали в полчищах мутантов здоровенные проплешины термобарическим огнем. Но те все перли и перли…
Тррррррр! – голосили пулеметы и автоматы. Грах! Грах! Грах! – ухали мины. Свистели и тонко выли перед взрывом артефактные сборки – все эти «Маруси», «Астарты» и «Ножницы».
Отлетали лапы и ноги, взрывались разнесенные пулями головы, вываливались кишки из разорванных животов, но существа, одержимые Зовом, шли вперед по собственной крови и требухе.
Дважды поднимались дикие твари в атаку, но оба раза, наткнувшись на непреодолимую стену огня, откатывались назад.
Однако все же поток биомассы был не бесконечным. Казалось, что его не могли остановить ни выстрелы, ни гибель, но вот он редел, таял. Вскоре лишь груды обугленных трупов напоминали о скоротечном сражении.
* * *
– Слышь, Шквал, тут по нашу душу…
И в самом деле, к ним быстрым шагом направлялся офицер в новенькой камуфляжной форме, в полном полевом снаряжении и с пистолетной кобурой на поясе. Когда он подошел ближе, Шквал рассмотрел на плечах его бушлата капитанские звездочки.
– Капитан Козин, – представился офицер, по всей форме козырнув. – Вы… э‑э‑э… сталкер Шквал?
– Ну, я. И что у вас за дело, капитан, к скромному отставнику? – не удержался от сарказма Шквал, не думая встать перед старшим по званию.
