— Эх, если бы мы могли эхофоном воспользоваться! — мечтательно протянул Райан. — Спрятали бы один в комнате Тианы, включив только на передачу голосов. А сами сели бы со вторым где-нибудь внизу, в подсобке или рядом с отелем. И точно знали бы, что там происходит. И ребятам из группы захвата сигнал бы дали, когда приступать.
— И в чем конкретно вы видите проблему? — подал голос Уилфорт.
— Что вы имеете в виду? — не понял Райан.
Непонимание было взаимным.
— Что мешает вам установить в комнате эхофон или аналогичное прослушивающее устройство?
В первый момент Райан растерялся.
— А…
— Так нету у нас такого, — развел руками Дик.
— То есть как? — недоверчиво переспросил Уилфорт.
— Нету, — подтвердил Райан.
— Как в распоряжении городских стражей, расследующих преступления, может не быть таких элементарных магических приспособлений для прослушивания, как эхофон?
— Э…
Ну, вот когда он так это формулировал, вроде бы все звучало логично. Но как бы мягко и ненавязчиво объяснить, не нарушая представлений начальства о мировой гармонии, что в участках подобных технологий нет и никогда не было?
— Эхофоны очень дорого стоят, — решилась просветить Уилфорта я.
— И что? — бровью не повел капитан.
— Очень дорого, — повторила я, сделав ударение на слове «очень». — В нашем ведомстве нет денег на такую магическую технику. У тайной канцелярии другое финансирование. А нам приходится выкручиваться, как умеем.
Уилфорт помолчал; лишь невидящий взгляд блуждал по комнате, пока капитан не то осмысливал мое заявление, не то обдумывал что-то в этой связи.
— Хорошо, — сказал он наконец. — На эту операцию я сам снабжу вас эхофонами. С дальнейшим разберемся в свой черед.
Мы с трудом сдержали желание пуститься в пляс. Может быть, и не сдержали бы, но до сих пор уж больно хорошо помнилось, чем закончились наши с Диком танцы в прошлый раз.
Вернувшись в свой кабинет, мы расселись за собственными столами. Было тихо. Закрытое окно звуков почти не пропускало, а сами мы болтать не спешили. Каждый обдумывал предстоящее дело, главным образом прикидывая, о каких деталях операции мы могли забыть во время предшествовавшего разговора.
— Ну конечно! — воскликнула я.
Практически одновременно с этим восклицанием Райан хлопнул себя рукой по лбу.
— Блокировка воздействия! — объявил он, и я согласно кивнула.
— Ставить или нет? — спросила я, переводя взгляд с него на Дика.
Блокировать воздействие темной магии, то есть ставить на собственный мозг дополнительный уровень защиты, помимо естественного, обучали практически всех темноволосых стражей. Уж точно тех, что служили в отделах вроде нашего. Блокировка была не стопроцентной, и ее уровень во многом зависел от индивидуальных способностей темноволосого. Но какое-никакое, а подспорье.
— Пожалуй, все-таки нет, — сама ответила я на собственный вопрос.
— Уверена? — с сомнением нахмурившись, спросил Райан.
С сомнением, но и с надеждой. Ибо понимал: в случае, если я поставлю защиту, наши шансы на успех понизятся.
— Да, — убежденно кивнула я. — Посуди сам: когда он попытается на меня воздействовать, защиту непременно почувствует.
Это была чистая правда. В отличие от естественного сопротивления мозга, которое не ощущалось никак, искусственно установленная защита была заметна тому, кто пытался ее прорвать. Словно пробуешь войти в помещение, но натыкаешься на невидимую пружинящую стену.
— Не факт, — возразил Дик. — Почувствовать почувствует, но он может не догадаться, что это такое.
— Может не догадаться, а может догадаться, — возразил Райан. — Если догадается, моментально снимет воздействие, и никакое «зеркало» не успеет его зафиксировать. А потом скажет, что ошибся дверью. Или просто начнет ухлестывать, что законом не возбраняется. И взять с поличным его не выйдет.
— Лучше пускай воздействует, — согласилась я.
— Лучше-то оно лучше, — начал спорить сам с собой Райан, — но тебе-то каково будет, если его магия сработает?
Я пренебрежительно пожала плечами.
— Переживу. Во-первых, не факт, что сработает. Я не слишком влюбчивая. А главное — знаю о его цели. Предупрежден — значит, вооружен. Воля в темной магии тоже кое-что значит. Думаю, что смогу устоять. Симпатию он, конечно, вызовет, даже влечение. Ну и что? Все равно я буду знать, откуда ноги растут. А если даже чувства окажутся более мощными, перетерплю. Схожу потом к Флаю, он все исправит. Так что страдать придется недолго. А вы, — мои глаза вновь загорелись огнем недавнего восторга, — услышите все, что будет происходить в комнате. И если возникнет непредвиденная ситуация, успеете вовремя появиться.
Вселение в отель прошло без приключений. Чинно выбравшись из кареты с помощью подавшего мне руку кучера (тоже стража, только из группы захвата), брезгливо покосилась на просившего милостыню нищего (из той же группы) и прошествовала в холл. Приблизившись к стойке портье, мельком глянула в висящее на стене зеркало. Да, правильно Дик высказался: «Вся расфуфыренная». Причем это можно было сказать не только о макияже, но и об одежде в целом. Когда я раскритиковала свой наряд, занимавшиеся им специалисты снисходительно объяснили, что моя цель — изобразить женщину богатую, но не аристократку (ну что поделать, лицом, как и мастью, не вышла). Скорее женщину из низов, удачно вышедшую замуж, но так и не овладевшую наукой элегантности. Я попыталась объяснить, что женщина из низов тоже может обладать нормальным вкусом, но мои соображения были проигнорированы.
Представилась как госпожа Каролина Стенг. Не дрогнув, заплатила выделенные по такому случаю управлением деньги. В моем представлении баснословные. Получив ключ, снисходительно бросила портье «Спасибо, голубчик!». Девятнадцатилетний постоялец с копной темных курчавых волос, сидевший поблизости за столиком, поперхнулся чаем. Вздернув подбородок, я величественно прошествовала к лестнице.
Если первый день в отеле я провела в целом нормально, то на второй стала терять терпение. Ну не люблю я ждать. Бесконечно думаю о том, сколько всего полезного могла бы за это время сделать, и такие мысли буквально выводят меня из себя. К полудню я уже была практически уверена, что трачу время понапрасну и аферист все равно не придет. Тем не менее скрупулезно следовала всем договоренностям. Почитала в холле газету, побродила по коридорам, ненадолго вышла на площадь, а затем снова устроилась в холле, на этот раз с модным сентиментальным романом.
Нельзя сказать, чтобы это была «моя» книга: при других обстоятельствах я несомненно выбрала бы что-нибудь иное. Но и заявлять, что чтение меня тяготило, тоже не буду. Я вообще люблю читать. Любила всегда, с самого детства, несмотря на то, что там, откуда я родом, особой популярностью это занятие не пользовалось. А роман был написан неплохо, так что, преодолев первые десять-пятнадцать страниц, я даже увлеклась.
