километров от мыса Коморин до Калькутты.
Выходя из аэробуса, с удовольствием отмечаем, что здесь, так же как и в Бомбее, в жару дышится значительно легче. По-видимому, сказывается дыхание океана.
Размещаемся в гостинице «Сударсан» — вполне современном десятиэтажном здании, оснащенном кондиционерами, лифтами, бассейнами, обзорными площадками на крышах, просторными ресторанами и барами.
Наскоро пообедав, едем осматривать город и сразу отмечаем совершенную его несхожесть с другими индийскими городами. Мадрас расположен у моря на песчаной равнине. Однако, несмотря на это, он весь утопает в кудрявой зелени садов. Его белокаменные дома и храмы лишь изредка перемежаются зданиями яркой расцветки, поэтому прямые, бесконечные улицы, а также и вся его многокилометровая набережная, называемая Мариной, производят праздничное впечатление. Это впечатление усиливается многолюдными толпами горожан, одетых в белоснежные и красочные одежды. Пестрая, яркая реклама, калейдоскоп торговых вывесок, радужный блеск свежих фруктов и злаков, рассыпанных на лотках и панелях, — все это создает настроение веселой ярмарочной карусели.
Три главные параллельные магистрали Мадраса — Пунамагли-роуд, Маунт-роуд и Марина — простираются на десятки километров вдоль побережья океана, а между ними — гигантский лабиринт улиц, улочек и тупиков, из которого трудно выбраться самостоятельно.
Особое затруднение и препятствие представляют причудливо петляющая река Кумм-ривер и множество каналов, соединяющих ее с другой рекой — Адацар-ривер. В Мадрасе нет понятия «центр города», «окраина» или «пригород». Мадрас — это множество городов-сетлментов, живущих своей совершенно обособленной жизнью. Таковыми являются и Джордж-таун, и Венерн, и Пурасавал-кам, и Четпут Эгмари, и Нунгам, и Баккам, и Роняретах, и другие.
Здания офисов, университета, мемориалов образуют бесконечную линию, и ансамбль одной стороны Северобе-режной дороги (Норф Бич-роуд и Саут Бич-роуд) обращен фасадами к морю. Другой стороной являются сады, а за ними простираются гигантские золотопесчаные пляжи. Эта часть города производит впечатление как своими гигантскими масштабами, так и своими тропическими и океаническими красотами, обилием небесной и морской голубизны, неукротимой силой тропической растительности, окаймляющей берег океана.
Мадрас — третий по величине город Индии с 4-миллионным населением, крупный железнодорожный центр, а с середины 30-х гг. нынешнего столетия и самый большой порт Коромандельского побережья. Здесь была в эти годы построена искусственная гавань площадью в 80 га, огражденная двумя молами. Рядом с гаванью и портом на набережной находится форт Сент Джордж — центр и цитадель британского владычества, первого английского военного укрепленного пункта на индийской территории, откуда и начались дальнейшие захваты индийских земель. Поэтому годом основания Мадраса считают 1639 г., когда английский пиратский корабль высмотрел наиболее спокойное место для высадки солдат на берег. Авантюра удалась, и сразу же с лихорадочной поспешностью началась постройка форта, а затем здесь стали скапливаться новые контингенты экспедиционных войск, отправляющихся отсюда на захват Бенгалии, Майсура, Цейлона, Индонезии.
Мадрас — столица крупнейшего на юге страны штата Тамилнад, названного так по имени жившей здесь народности — тамилов. Будучи аборигенами юга Индии, тамилы отличаются светло-коричневой кожей, темными вьющимися волосами. Коренастые, круглолицые, широкоскулые, они обладают веселым, независимым и приветливым характером, кажутся неторопливыми и невозмутимыми. Покупая или продавая что-либо, они не навязывают своего мнения с такой настойчивостью, как это умеют делать уличные торгаши в Дели, Агре и Бомбее. Тамилы-мужчины выглядят гораздо проще и скромнее, одеты преимущественно в белые хлопчатобумажные рубахи и короткие белые штаны из той же ткани. Местные женщины не уступают ни делийкам, ни джайпуркам в яркости своих одежд и уборов. Множество бус, клипс, ожерелий и браслетов они носят на шее, в ушах, ноздрях и даже на щиколотках и пальцах ног, но все это, надо отдать им должное, они носят с каким-то врожденным вкусом, не лишая себя естественности и скромности.
Особенностью мадрасских храмов является их универсальный соборный характер. В таких крупнейших храмах, как Капали и Ганди-Мандал, любой индуист может без труда найти свое вероисповедное прибежище, находящееся в храмовых часовнях, приделах, обслуживаемых разного рода жрецами, шиваитами и вишнуитами. Так, в Капали-храме есть и капище Шивы, и Вишну, а также отдельные алтари иных богов — Ганеши, Дурги, Ганги и других. По-особому здесь ведут себя брахманы и панды. В отличие от северных жрецов, имеющих вид аскетов и монахов, здешние панды очень картинны, похожи на каменные изваяния самих божеств. Этому способствует и темный цвет их кожи, и умащенные маслами их лица и тррсы. Повсюду проявляется действие закона религии — воздаяния мзды за божественные благодати, повсюду у алтарей и жертвенников мы видим промасленные денежные купюры.
Махабалипурам — предел мечтаний не только индуистов, совершающих паломничество к его древнейшим храмам и святилищам, но и всех туристов — ценителей индийских древностей. Это один из наиболее авторитетных и почитаемых заповедников индуизма Южной Индии. Поэтому после беглого знакомства с Мадрасом, в котором наибольший интерес для нас представлял Национальный музей с его обширным собранием античной индийской скульптуры, мы устремились в Махабалипурам, как альпинисты к восхождению на Эверест.
Для того чтобы увидеть еще одно чудо Индии, нужно было совершить двухчасовую автобусную поездку вдоль побережья, сделав по пути лишь небольшую остановку в крокодильем питомнике.
Среди раскаленных песков перед нами неожиданно вырос массив густых зарослей, под сенью которых оказалось несколько маленьких водоемов, в которых обитали различные породы тупорылых и длиннорылых рептилий. Крокодилы либо жарились на песке, повернув головы к изгороди, ожидая кормежки, либо плавали в зеленой болотной воде, в которой не осталось никаких признаков живности. Те, что были поближе к невысокой каменной ограде, лежали недвижно, смежив глаза, словно мертвые, но стоило только кинуть в их сторону кусток дерева или тряпку, как рептилия мгновенно, в какие-то доли секунды, улавливала это движение и точно хватала мнимую добычу. Каким, должно быть, страшным, коварным и беспощадным является этот ловкий хищник, живущий в своей естественной среде, и сколько живых существ становилось его жертвой не только в воде, но и на суше.
В этом месте мы долго не задерживаемся, садимся в автобус и катим дальше. Вскоре за пустынными холмами открылась радующая глаз широкая равнина, поросшая редким пальмовым лесом, со множеством озер, каналов, обводняющих площадки рисовых полей. Справа, на горизонте, синели горы, а слева то и дело между лесов и холмов открывались ярко-голубые просветы океана. И там, над морским простором, неподвижно висели цепи кучевых облаков, как бы восходящих из пучин океана.
Но вот мы увидели рядом с морским берегом каменный котлован, на дне которого громоздились причудливые сооружения, высеченные из камня. Это и было преддверие Махабалипурама. Оно представляло собой собрание скульптурных композиций на мифологические темы. В котловане теснились каменные быки, слоны, драконы, змеи, саркофагоподобные сооружения. По-видимому, они
