— Идемте, — повелительным тоном распорядилась она и легко выскочила из кареты.
Не успели они войти в дом, как к ним бросился Томас, и элегантная придворная дама превратилась в любящую мамашу. Раскрыв объятия, Мара поймала сына и, не снимая перчаток, подхватила его на руки.
— Пройдемте в гостиную, джентльмены. Миссис Басби, сходите, пожалуйста, на кухню и распорядитесь, чтобы нам подали закуски.
— Да, миледи. — Старая женщина улыбнулась Джордану, присела в книксене и поспешила выполнить просьбу хозяйки.
— Так что ты сегодня строишь, мой маленький архитектор? — спросила Мара, опуская Томаса на персидский ковер среди разбросанных кубиков.
Джордан знал несколько языков, но не сумел разобрать, что малыш пролепетал в ответ. Когда он вновь принялся строить, Мара сняла перчатки и жестом пригласила Джордана сесть.
— Я скоро вернусь. — И она вышла в смежную комнату, чтобы снять шляпку, накидку и убрать ридикюль.
В отсутствие матери Томас вдруг обернулся, пристально посмотрел на Джордана, взял в руки кубик и что-то пролепетал — явно задал какой-то вопрос. Вглядываясь в огромные карие глаза мальчика, Джордан нахмурился и вдруг догадался!
— О, конечно! Для меня большая честь присоединиться к вам, лорд Пирсон. Знаете ли, в свое время я неплохо строил из кубиков. — Он снял фрак и уселся на ковер рядом с мальчиком. — Так, что тут у нас?
Томас смотрел на него с удивлением и неуверенностью, а Джордан собрал кубики и быстро построил маленькую башню. Когда строительство было закончено, он улыбнулся малышу и сказал:
— А теперь самое интересное. Хочешь сбить ее?
Мальчик подобрался ближе, подался вперед и толкнул башню маленькой ручкой. Кубики разлетелись. Малыш громко расхохотался. Джордан смеялся вместе с ним.
— Теперь твоя очередь. Посмотрим, какую башню построишь ты. — Он показал на кубики, и Томас тут же энергично взялся за постройку. Джордана поразило, как сосредоточенно малыш работает, но вдруг он заметил, что в дверях стоит Мара и наблюдает за ними повлажневшим взглядом.
Пойманная врасплох, она слегка покраснела, потом подобрала юбки и села к ним на ковер.
Джордан сам удивился возникшему у него ощущению дома. Но чары быстро рассеялись — во входную дверь постучали. Постучали так громко, что было слышно в гостиной.
Дворецкий Рис пошел к двери, но как только ее открыл, в дом влетела Дилайла с трагической миной на лице.
— Мара! Дорогая моя… — Дилайла театрально всхлипнула и бросилабыстрый взгляд на лестницу, где располагалась парадная гостиная.
Мара побледнела. Джордан саркастически приподнял бровь. Мара поднялась с ковра и поспешила навстречу своей рыдающей подруге.
— Я здесь! Дилайла, дорогая, что произошло?
— О, Мара! Это все Коул. Ненавижу его!
Джордан печально посмотрел на Томаса и вздохнул.
— Женщины… — как мужчина мужчине шепнул он.
— Слова больше ему не скажу! О… какая разница! Он тоже меня ненавидит. Мы ужасно поссорились.
— Опять? — с сочувствием спросила Мара.
— Хм… — прочистил горло Джордан, поднимаясь на ноги.
Дилайла вздрогнула.
— О нет… Я не знала, что ты не одна.
— Миссис Стонтон, — вежливо приветствовал ее Джордан, делая вид, что не замечает ее слез и трагического взгляда. Женщина явно ждала, что ради нее Мара бросит все свои дела.
— Не хочу вам мешать… — с мученическим видом начала Дилайла.
Джордан холодно кивнул ей и обратился к Маре:
— Можно я схожу с Томасом в конюшню? Посмотрим на лошадей и нанесем визит кучеру Джеку.
— О, вам совсем не обязательно этим заниматься…
— Мы с ним поладим и прекрасно проведем время. А миссис Басби тем временем отдохнет. Пошли, парень. — И он легко подхватил Томаса с ковра. — Хватит сидеть у себя в гнездышке. Пойдем подышим воздухом.
Он послал Маре ободряющий взгляд. Как жаль, подумал вдруг Джордан, припомнив мрачный рассказ о смерти отца Томаса, что этот мальчуган вырастет, не имея никого, кто мог бы показать ему, каким должен быть мужчина и, более того, лорд.
— Когда закончите, позовите нас, — добавил Джордан. — Пошли, парень. — И он унес Томаса из комнаты, а растерянные дамы недоуменно смотрели им вслед.
— Приятно видеть, что не все мужчины тупые скоты.
Дилайла, явно обрадованная уходом Джордана, подхватив юбки, проплыла в гостиную, сердито поддала ногой кубик и опустилась на софу.
Мара медлила, наблюдая, как Джордан несет ее сына к задней двери. Личико мальчика над его плечом сияло предвкушением и жаждой приключений. Он вполне освоился в обществе своего нового друга, такого высокого и надежного.
— Этот убогий кретин попытался поставить мне — мне! — ультиматум. Назвал меня эгоистичной, испорченной… бесстыдницей и даже хуже. Ты можешь поверить в такое варварство? Никогда с ним больше не заговорю!
Мара засуетилась вокруг своей обиженной подруги, но на самом деле она не очень встревожилась. Ссоры Дилайлы с Коулом стали уже обычным делом. Излив весь свой гнев и возмущение, она явно воспрянула духом.
— Пожалуй, мне следует поехать в Бат на воды, — заявила Дилайла и аккуратно высморкалась. — Это успокоит мои нервы. А он… он будет скучать обо мне. Ведь правда же будет? Вот тогда он узнает!
— Уверена, что он скоро придет в себя и будет молить тебя о прощении. Дай ему время.
— Мне нет до него дела! Пусть хоть на коленях приползет ко мне. Коул — настоящий дьявол! Ох уж эти мужчины! Они не стоят наших слез, правда? Делают вид, что любят нас, а сами все время врут.
Когда Дилайла наконец отправилась домой, напоследок чмокнув ее в щечку, Мара чувствовала себя полностью опустошенной. Тяжко вздохнув, она поднялась с дивана и, волоча ноги, отправилась за «мальчиками». У дверей она остановилась, зачарованная открывшейся ей картиной: Джордан по-прежнему держал Томаса на руках, а малыш осторожно гладил шею его белого жеребца. Увидев мать, он задрыгал от возбуждения ножками.
— Мама, я идиль лосать!
— Мы правда посмотрели всех лошадей, — подтвердил Джордан и позволил малышу перебраться к маме на ручки. Томас крепко обнял ее за шею, но продолжал смотреть на Джордана, как будто не хотел терять его из виду. — Как там Дилайла? — поинтересовался Джордан.
— О, у нее всегда одно и то же, — зашептала Мара. — Все скоро уладится. Они будут дуться друг на друга пару недель, затем помирятся, а в следующем месяце все начнется сначала.
— Довольно утомительно.
Мара хмыкнула.
— Конечно, утомительно. Уж поверьте.
— Ну что же, дорогая, — произнес он, не сводя глаз с ее губ, — мне пора.
