— Интересно, куда же он делся? Пойду еще где-нибудь поищу. — Герцог с понимающим видом улыбнулся Маре. — Пошли, собачки, посмотрим, где он спрятался.
Когда Роэн удалился вместе со сворой собак, следующих за ним по пятам, Томас выбрался из-под простыни с растрепанными волосиками и сверкающим новым зубиком.
Вирджил усмехнулся.
— Пожалуй, я вас оставлю.
Когда он ушел, Мара посадила сына к себе на колени.
— Мне надо сказать тебе кое-что важное, Томас.
Но мальчик был не в настроении сидеть у мамы на коленях. Он перебрался к Джордану, прильнул к нему и заглянул в глаза.
— Ты болеешь? — заботливо спросил он.
— Уже поправляюсь, — заверил его Джордан, чувствуя, как сжалось у него сердце. — Обо мне не беспокойся. Со мной все будет в порядке.
Они с Марой переглянулись над головой малыша, но того уже занимал другой предмет:
— А я играл с собачками!
— Правда? Расскажи! — попросил Джордан, пропустил мальчика в уютную ямку между двумя взрослыми и осторожно обнял одной рукой.
Томас принялся что-то лепетать о сторожевых псах в Данте-Хаусе, явно принимая своего нового друга Роэна за одного из стаи.
— Обычная ошибка, — со смехом сообщил Джордан матери малыша.
Мара засмеялась в ответ, но чем более возбужденно рассказывал Томас, тем непонятнее становилась его речь. Джордан вообще не понимал, что он говорит, да это и не имело особого значения. Звонкий голосок, что-то лопочущий на птичьем языке, музыкой звучал у него в ушах.
Томас болтал, а Мара и Джордан нежно смотрели друг на друга с надеждой, что для них началась новая, семейная, жизнь.
Эпилог
А на другой стороне Па-де-Кале Эмили уверенно продвигалась по альпийскому лесу, стараясь не слишком удаляться от предмета своего внимания, но не позволяя ему заметить, что она идет следом.
Дрейк со стариком, которого он защищал так яростно, как будто тот был его отцом, ушел в замок высоко в горах.
Скоро, думала Эмили, она пошлет в орден известие и сообщит, где находится. Она жалела, что тогда в Лондоне пришлось бросить камень в того джентльмена, но ведь он мог застрелить Дрейка. Однако в будущем ей может понадобиться помощь. Вдруг у нее не получится в одиночку уговорить Дрейка вернуться домой?
Тем временем Дрейк стоял за креслом Джеймса в большом зале горного замка и напряженно следил за каждым из членов совета прометеанцев, которые собрались, чтобы увидеть то, что приготовил для них Джеймс.
Доверять было нельзя ни одному из них, но Джеймс изо всех сил старался убедить их в необходимости свержения Малькольма.
— Смотрите же! — торжественным тоном провозгласил Фолкерк. — Я представляю вам одно из драгоценнейших сокровищ, оставленных нашими предшественниками. Это «Свитки Алхимика».
Дрейк не стал слушать дальше. Его не слишком интересовали оккультные суеверия. Его единственной заботой была безопасность Джеймса, желавшего, чтобы Дрейк сумел нанести поражение отцу Нилла.
Сначала он внимательно изучил суровые, жесткие лица могущественных людей, чья тайная власть простиралась на всю Европу, а потом перевел взгляд на открытое окно, в котором россыпями драгоценных камней сияли альпийские звезды.
Наверное, Дрейк действительно отчасти лунатик, ведь он мог поклясться, что ощущает присутствие Эмили. Он всегда его чувствовал, но сейчас это был не просто ангельский образ, идеал, за которым он шел вперед. Нет, на сей раз она действительно была здесь — женщина из плоти и крови, с руками, способными исцелять, ясной головой и таким мужеством, какое найдется в сердце не каждого мужчины. И она шла за ним следом.
Дрейк даже немного боялся ее. Он ни разу не заметил Эмили с тех пор, как они покинули Лондон в ту ночь, когда он спас Джеймса от Нилла в отеле «Палтни». Но Дрейк постоянно чувствовал ее близость, а сейчас сильнее, чем когда-либо прежде. Ему казалось, будто ветер доносит ее запах.
Шорох ночного ветра в сосновых ветвях, аромат горного воздуха, звук ручейка за стенами замка… Во всем обострившиеся, глубинные инстинкты Дрейка улавливали ее имя — Эмили.
