В дверях лачуги появилась Мара.
— Джордан, он жив, но почти без сознания. Ему нужен врач, и быстро. Ему выстрелили в живот. Я не могу его поднять.
Джордан кивнул:
— Ясно. Я сам его подниму. Иди сюда и возьми мой пистолет.
— Что?
— Держи его под прицелом. — Он вынул из рук Мары свой кинжал и осторожно вложил в них пистолет. — Вот так. Хорошо. А теперь слушай: если он двинет хоть одним пальцем, ты имеешь полное благословение ордена нажать на курок. Он полезнее живой, но мы все знаем, что мир будет чище без этой твари.
Мара, не говоря ни слова, поменялась местами с Джорданом и, держа пистолет обеими руками, ждала его возвращения.
Джордан вошел в жалкую, грязную хижину, где провели день слуги и ребенок. Джек был в тяжелом состоянии, но Джордан сумел поднять его на ноги.
Мычащий от боли кучер всей тяжестью навалился на Джордана. Он едва сознавал, что происходит. До кареты Джордан нес его почти на руках, помог раненому разместиться на подушках сиденья и кивнул миссис Басби:
— Держитесь, мэм. Мы вас вытащим отсюда. — Потом ласково положил руку на голову хнычущему ребенку. — Тихо, тихо, малыш. Все уже хорошо.
Внезапно у него за спиной раздался крик Мары. Джордан мгновенно обернулся и увидел, как она отлетает назад от страшного удара в лицо. Пистолет вывалился у нее из рук. Женщина упала на спину. Дрезденский Мясник бросился к экипажу — единственному средству спастись.
Джордан не медлил ни секунды — выхватил кинжал и метнул его в Мясника, когда тот уже прыгнул на козлы. Кинжал глубоко впился ему в бедро. Прометеанец взревел, Джордан кинулся ему на спину, но Мясник с высоты лягнул его в грудь. Джордана отбросило назад, но он удержался на ногах.
Мясник схватил вожжи, но не успел снять карету с тормоза, как Джордан снова на него бросился. Они сцепились прямо на козлах. Томас что есть силы вопил в карете. Мара лежала на траве без сознания. Мяснику удалось набросить вожжи на шею Джордану. Он начал его душить. Джордан хрипел, ловил губами воздух, но продолжал драться. Тогда Мясник дотянулся до его кинжала и ударил Джордана в бок. Тот в пылу борьбы почти не ощутил удара, но воспользовался ослабленной хваткой противника и мощным ударом швырнул Мясника через голову. Убийца всем своим весом ударился спиной о землю. Но когда Джордан прыгнул на него сверху, тот успел откатиться, вскочил на ноги и бросился к лесу.
Джордан выругался, приземлившись на руки и ноги в дорожную пыль, зажал рану ладонью и с тревогой обернулся к Маре. Она, слава Богу, уже пришла в себя и неуверенно пыталась встать.
— Томас? — воскликнула она, как только смогла.
— Он цел, — успокоил ее Джордан и кивнул на карету.
— Мама!
Мара бросилась к сыну.
— Где Мясник? Что случилось?
— Не важно. Надо убираться отсюда, пока он не вернулся. — Джордан поднялся и увидел, как побледнела Мара, когда он покачнулся.
— Ты ранен! — в страхе прошептала она.
— Со мной все в порядке. Послушай! Ты меня слушаешь?
Мара быстро закивала.
— Поезжай в Данте-Хаус. Он на Стрэнде. Ты знаешь, где это?
— Да.
— Старый горец. Вирджил. Скажи, что я послал тебя за своей командой. Хирург ордена перевяжет Джека.
— А ты что собираешься делать? — Мара стала еще бледнее. — Джордан, ты должен ехать с нами. У тебя кровь!
— Я должен закончить дело. Он не может жить. Он знает нас всех.
— Это моя вина, — прошептала Мара, глядя на его рану. — Прости меня. Прости за то, что я наговорила тебе утром.
— Ну тихо, тихо. — Джордан не приближался к ней, боясь испачкать кровью. Он просто смотрел на Мару, и в глазах его отражались все чувства, на которые уже не оставалось времени. — Знай, я люблю тебя. И всегда любил. Спроси ребят из Данте-Хауса, забывал ли я о тебе хоть на день. Тогда ты поймешь. А теперь иди. Увези Томаса отсюда.
— Джордан, я не могу оставить тебя.
— Ты должна. Ну я ведь ранен, так? — спокойно признал он. — Мне надо подкрепление. Так иди и приведи сюда мою команду. Я займусь Мясником, пока они не подтянутся.
Мара вглядывалась в его лицо, словно понимая, что он говорит неправду.
Джордан предчувствовал смерть. Если он, как Немезида, последует за врагом в лес, такой исход неминуем, а он не хотел, чтобы Мара видела, как он умирает. И Джордан ободряюще кивнул Маре.
Он всегда хотел отдать свою жизнь делу ордена, делу борьбы со злом. Если нужно, чтобы это произошло сейчас, значит, так тому и быть. Одно Джордан знал наверняка: он заберет этого зверя с собой. Мясник не должен выжить. Прометеанец знает Мару, знает все имена. Джордан покончит с ним, даже если на это уйдут последние силы. Тогда и Мара, и его братья-воины будут в безопасности.
— Иди! — резко закончил он, развернулся и бросился к лесной тропинке, по которой скрылся Мясник.
Мара растерянно смотрела ему вслед, пока он не исчез в тени рощи. Взгляд женщины опустился на небольшую лужицу крови там, где только что стоял он. В ушах Мары звучали прощальные слова Джордана: «Я люблю тебя»; их безнадежный тон поразил ее в самое сердце. В этот миг она поняла, что не может уехать и оставить Джордана здесь.
Только сегодня утром, а кажется, что давным-давно, она прогнала его из дому и велела больше никогда не приходить к ней, но сейчас возникла реальная опасность, что так и будет. Она этого не допустит!
Его жизнь в опасности. Доказательство этому сейчас впитывалось в пыль у ее ног.
Джордан потерял много крови и продолжает ее терять. Если она заберет экипаж, как же он попадет к врачу, когда покончит с Дрезденским Мясником?
Он не доживет до того, когда она вернется из Данте-Хауса с его товарищами. Просто истечет кровью. Джордан либо не понимает, насколько тяжело ранен, либо надеется, что она не заметила. В любом случае именно она, Мара, обязана ему помочь. Она нужна ему, даже если этот упрямец не признается.
Направляясь к экипажу, Мара внимательно вглядывалась в глубь рощи. Челюсть, по которой ударил этот сумасшедший, отчаянно ныла. Дрезденский Мясник бродит где-то рядом; задерживаясь здесь, она рискует не только своей жизнью, но и жизнью всех остальных, включая Томаса. Промедление опасно и для кучера Джека, но раз он выдержал столько часов, то, может быть, продержится и еще немного. Мара искренне молилась об этом.
Миссис Басби с ужасом следила, как Мара полезла в ящик под сиденьем и вытащила мушкет, который Джордан положил туда после нападения на нее в Гайд-парке.
— О, миледи, — прошептала старушка, держа Томаса на руках. — Его светлость велел нам уезжать.
— Простите меня. Я не могу его оставить. Подождите несколько минут, — попросила Мара. — Я знаю, сколько вам пришлось сегодня перенести, но я не могу бросить его умирать. Молитесь за нас всех, миссис Басби.
