Читаем без скачивания О завтрашнем дне не беспокойтесь - Николай Симонов

Проверить это можно обычным насосом и колесом в автомобиле. Так вот, чем больше орган, тем медленнее в нем протекают процессы прилива и оттока крови, и тем больше предстоит напрягаться сердцу, дабы поддерживать гиганта в боевой готовности. Пока сердце молодое и его клапана работают, как в хорошем насосе с совокуплением никаких проблем не возникает, но они проявляются в другом. Чем «Мистер Икс» толще и длиннее, тем меньшее количество партнёрш испытывает желание принять его в свое тело.

— С таким красавцем только Сенусерт соблазнять или белуху Юлию, — буркнул он и, отвернувшись от зеркала, собрался нырнуть в кровать, застеленную белоснежными простынями.

— Что ты сказал? Ты меня звал? — услышал он за спиной знакомый голос и, повернувшись, онемел. В зеркале или тем, что он считал зеркалом, он увидел Сенусерт. Великанша сидела под тентом на берегу бухты-залива и с помощью щипчиков, глядясь в маленькой зеркальце, выщипывала себе брови.

— Так, случайно, вырвалось, — сказал Павлов, оправившись от испуга, догадавшись, что зеркало, в которое он смотрелся, еще и выполняет функцию экрана телевизора неизвестной ему конструкции.

Чтобы скрыть наготу, он быстро прикрылся простыней.

— Хочешь со мной пообщаться? У меня как раз три часа свободного времени, — улыбаясь, сказала великанша на языке лингва фортран и повторила то же самое мелодичным свистом на языке дельфинов.

— Я хотел бы пообедать, а затем пару часов вздремнуть, — попробовал он просвистеть ей в ответ, но так как у него это получилось очень плохо, то был вынужден прибегнуть к обычной человеческой речи.

— Я тоже не прочь перекусить. Моя каюта — рядом через стенку. Я сейчас тебя в нее впущу. Проходи, и чувствуй себя, как дома, — при этих словах стена в спальной раздвинулась, и Ди Ва Пав увидел перед собой помещение с высоким потолком, заставленное мебелью внушительных размеров.

— Садись за стол. Я сегодня наловила устриц. Они на блюде. Очень хорошо кушаются под лимонный сок. В глиняном кувшине неразбавленное виноградное вино. Ешь и пей. Я скоро приду, — сказала Сенусерт, и в тот же момент зеркало снова стало зеркалом. Прежде, чем воспользоваться приглашением Сенусерт, он открыл платяной шкаф, в котором находился гардероб, и стал выбрать подходящую одежду, которая, как он заметил, состояла из комбинезонов всех цветов радуги и домашних халатов. Он выбрал халат черного цвета с белыми звездами. Затем он робко прошел в апартаменты Сенусерт и осмотрелся. Ее каюта почти ничем не отличалась от той, в которой его поселили, за исключением площади помещения и размеров мебели. Больше всего его поразила огромная кровать, на которой поверх пледа лежало чучело дельфина афалины в натуральную величину. Но, скорее всего, это была всего лишь детская игрушка, изготовленная из искусственных материалов. Только он забрался на высокий стул и почувствовал себя четырехлетним ребенком, которого взрослые пригласили за обеденный стол, как вошла Сенусерт и поприветствовала его веселым свистом, который в переводе на язык народов моря означал:

— Привет, привет, ждала тебя я тыщу лет!

— А у меня не получается, — пожаловался он, пытаясь повторить задорную мелодию.

— Тебе надо немного потренироваться и все получится, — утешила его Сенусерт, и предложила приступить к трапезе. Огромная тарелка с устрицами и кувшин с виноградным вином опустели, примерно, за полчаса, главным образом, стараниями Ди Ва Пава, а не Сенусерт, которая, по сравнению с ним, съела и выпила ровно в половину его разыгравшегося аппетита. Они оба быстро захмелели, и без особых проблем объяснились во взаимных симпатиях. Как порядочный мужчина, Ди Ва Пав, разумеется, поинтересовался семейным положением великанши, и получил неожиданный ответ. Оказалось, что Сенусерт — человек «из пробирки», и таких, как она, на планетной системе двух солнц осталось всего десять особей, которые, к сожалению, не могут оставить после себя никакого потомства, в силу закона, запрещающего представителям ее вида размножаться. Когда же он выразил ей сочувствие, она обнажила свою прекрасную грудь и предложила ему пересесть к ней на колени.

Уговаривать его не пришлось, и вскоре они уже целовались, находясь лицом к лицу, а потом она взяла его на руки, отнесла в спальную и положила на кровать. Три часа свободного времени, которыми располагала Сенусерт, пролетели, как три минуты. Она покинула его ради совещания, назначенного майором Линкольном, пообещав скоро вернуться. Пока ее не было, он спал в своей каюте и прощался во сне со своими сородичами-дельфинами, которые желали ему счастья в его новой жизни и просили не забывать Большой Архипелаг и родовую лагуну.

Дельфин-философ Цви-лай проводил его до самого подножья горы Меру и сказал по секрету, что, согласно тайному учению, на ее вершине есть проход в иное измерение времени и пространства, который, возможно, ему пригодится. Вернувшись с рабочего совещания, Сенусерт своего нового друга и любовника на месте не застала и объявила тревогу, которая оказалась напрасной. Выполняя указание доктора Крамника, робот-ассистент Алозий вколол Ди Ва Паву внутримышечно тройную дозу препарата лечебного сна и с помощью универсального робота-погрузчика доставил в подземный бункер, где находилась военно-химическая лаборатория майора Линкольна. Для других ученых проход туда был закрыт. Боевой робот-охранник стрелял без предупреждения в каждого, кто проникал в запретную зону без специального пропуска, издающего ультразвуковой сигнал определенной частоты. Сенусерт вызвала майора Линкольна на конференцсвязь и потребовала объяснений. Пряча от нее глаза, майор сослался на некий приказ, запрещающий доставку на планету Ганимед обитателей Земли, даже превращенных в людей. Когда же она привлекла на свою сторону коллегу Жореса и устроила скандал, майор Линкольн пригрозил отправить их обоих в криогенную камеру — вслед за «посейдонцем». Спорить было бесполезно, и Сенусерт впервые за последние годы дала волю слезам. С горя она даже выпила трехсотграммовую емкость этилового медицинского спирта, благо выходить на работу на следующий день не было нужды. На рабочем совещании майор Линкольн объявил ученым о том, что они могут паковать чемоданы и готовиться к отправке на Ганимед.

Доктор Крамник тоже чувствовал себя неловко. Призрачная Госпожа из параллельного мира, назвавшаяся его прабабкой, сказала, что Ди Ва Пав — ее супруг, следовательно, его прадед. У Крамников было не принято предавать кровных родственников, и он решил посоветоваться со своим дядей Роджером — главой их семейного клана и влиятельным членом республиканского Сената. Он быстро составил для дяди текстовое сообщение, в котором не забыл упомянуть о Вене Саймон и о том, что их прадед Ди Ва Пав — участник второй звездной войны и великий хронопутешественник, переживший термоядерный катаклизм. В конце электронного послания он выразил свое мнение о мотивах, которыми руководствовался майор Линкольн, отдавая приказ заморозить их славного предка: «зависть, зависть и еще раз зависть». Сообщение ушло на Ганимед со скоростью света, и вскоре от дяди Роджера пришел лаконичный ответ: «Заморозь самого майора.