— ХВА-А-А-А-А-А-А-А-АТИ-И-И-И-И-И-И-И-ИТ! — истерически вскрикивает Питер, больно оттягивая волосы обеими руками. — ПОЖА-А-А-А-А-А-АЛУЙСТА-А-А-А-А!
— Ну что, приятель, разогрелся немного?
Близнец Питера подходит поближе к тяжело дышащему блондину и кладет руку ему на плечо.
— А теперь пришло время заглянуть в самые недры твоего подсознания. Время вспомнить все свое детство, воспоминания о котором твоя память решила заблокировать, чтобы уберечь детскую психику.
— Нет, прошу… — шепотом умоляет Питер, сложив дрожащие руки друг с другом и поднеся их ко рту. — Пожалуйста-пожалуйста, не делай этого… Я не могу… Не хочу… Нет… Я… Я не готов…
— Ты готов, — уверенно произносит близнец Питера. — Ты уже давно не ребенок. На протяжении многих лет ты держал того маленького мальчика взаперти, хотя он отчаянно просился на свободу. И вот теперь пришло время это сделать. Пришло время узнать всю правду.
— Пожалуйста…
Под душераздирающий крик Питера-подростка, испытывающего невыносимую боль из-за всего, что с ним сейчас делают, взрослого Питера утягивает за собой его близнец, вернувшийся на уже знакомую дорожку, как бы символизирующую его жизненный путь. Огромное количество дверей по обеим сторонам олицетворяют собой все произошедшие с ним вещи. За каждой из них скрывается то, что когда-либо пережил Роуз, съежившийся от трескучего холода и тихонько рыдающий, пока с каждым шагом вокруг становится очень-очень темно. Настолько темно, что он и вовсе перестает видеть и не знает, куда идти, просто безропотно следуя за своим двойником. Двойником, как бы играющий роль проводника к глубинам его подсознания, к которому они пробираются семимильными шагами.
Питер против воли вспоминает все больше случаев из своей жизни, когда он был вынужден в одиночку бороться с несправедливостью этого мира и пугающей жестокостью людей, бросившие его на произвол судьбы как что-то ненужное. Все больше случаев, из-за которых он начал все больше закрываться ото всех. Все больше замыкаться в себе. Все больше думать, что ему лучше рассчитывать только на себя и держать все свои мысли при себе.
«Мне по хер на твои проблемы, у меня своих по горло! — вспоминаются слова Корнелии на очередную просьбу Питера защитить его от жесткости одноклассников. — Уже не ребенок, сам разберешься! Не хер прятаться за моей юбкой!»
«Пожалуйста, мама, помоги мне! — отчаянно умоляет Питер где-то в возрасте лет тридцати. — Они издеваются надо мной каждый день. Только ты можешь мне помочь. Пожалуйста, мамочка, пожалуйста…»
«Слышь, сосунок, отвали! — Корнелия грубо отталкивает Питера, когда он хочет крепко ее обнять, сжимая в одной руке стакан с прозрачной жидкостью. — Не маячь перед глазами! Дай отдохнуть спокойно!»
«Пожалуйста, мама!»
«ХВАТИТ РЕВЕТЬ! — рявкает Корнелия. — ХВАТИТ РЫДАТЬ ТУТ КАК ДЕВКА! ТЫ МУЖИК ИЛИ КТО?»
«За что ты так со мной? — задыхаясь, рыдает Питер. — Что я тебе сделал? Почему ты меня ненавидишь?»
«Потому что ты ЗАНОЗА В ЗАДНИЦЕ! БЕЛЬМО В ГЛАЗУ! Если бы не ты, моя жизнь была бы гораздо лучше! Муж бы не ушел от меня и не встретил другую бабу! Но Джеффри меня бросил! Променял на какую-то шлюху! А все из-за тебя!»
«Пожалуйста, мамочка, не оставляй меня одного!»
Питер падает на колени перед сидящей на диване Корнелией и пытается прижаться к ее коленям, пока она залпом опустошает свой стакан.
«Мне больше не на кого рассчитывать! Ты единственная, кто у меня есть в этом мире! Я не выживу в нем без тебя! Пожалуйста, мамочка, пожалуйста!»
«Я не поняла, ты что, глухой и тупой? — возмущается Корнелия. — Тебе же сказали, ОТВАЛИТЬ!»
«МАМА, ПОЖАЛУЙСТА!»
«Я СКАЗАЛА, ОТВАЛИ!»
С этими словами Корнелия ногой грубо отталкивает Питера от себя. Из-за чего тот отлетает на пару метров и начинает заливаться слезами и кататься по полу, держась за ноющий от боли живот и все еще задаваясь вопросом, за что родная мать так с ним поступает. Взрослый Питер в этот момент и сам чувствует, как у него по щекам медленно скатываются слезы, а сердце сжимается от невыносимой боли. Боли, вызванной тем, что никто не слышал его мольбу о помощи. Никто не замечал, как сильно он страдает.
— Зачем ты так со мной поступаешь? — со слезами смотрит на своего близнеца Питер. — Почему продолжаешь меня мучить?
— Не переживай, время у нас еще есть, — уверяет близнец Питера и бросает взгляд на свои часы, пока продолжает вести самого Питера за собой. — В твоем мире у тебя осталось еще семь минут. И по-прежнему никаких признаков того, что тебя хотят спасти. Ну… Или сигнал пока еще не прошел, хотя ребята во всю стараются.
— Прошу тебя, остановись, пока не поздно.
— Вперед, парень, смелее! Навстречу к твоему прошлому!
В какой-то момент Питер удается вырвать руку из хватки своего двойника и, задыхаясь, рвануть в обратную сторону. Но пробежав совсем немного, его невидимой волной резко отбрасывает назад. Он жестко приземляется на землю, а его близнец, не церемонясь, хватает Роуза за шиворот и начинает волочить за собой прямо по земле, игнорируя все истошные крики и просьбы вернуть его туда, где ему было хорошо.
— Пока хоть кто-нибудь не попытается тебя спасти, путь назад закрыт, — сухо заявляет близнец Питера.
— Я не хочу! — истошно кричит Питер. — Не хочу! Не надо! Не делай это!
— Мне жаль, но у тебя нет выбора.
— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!
Двойник Питера добирается до расположенной напротив него двери, открывает ее и проходит через нее. Сам Питер резко зажмуривает глаза из-за яркого света, что словно пытается его ослепить. И когда он медленно приоткрывает их, то оказывается в маленькой деревянной комнатушке, где все поверхности покрыты толстым слоем пыли, а во всех углах пауки сплели паутину. За окном темно, идет проливной дождь, в небе сверкают яркие молнии, а во все щели задувает ледяной ураганный ветер, от которого Питера пробирает сковывающий мороз, заставляющий его крепко обнять себя руками и растирать бицепсы ладонями.
— Что это за место? — недоумевает Питер. — Почему здесь так холодно? Почему так тревожно?
— Неужели совсем не помнишь? — удивляется близнец Питера. — Разве оно тебе совсем не знакомо?
— Не знаю… Но мне не по себе… Здесь… Очень… Некомфортно…
— Не мудрено. Учитывая, что сейчас здесь будет происходить…
Питер с дрожью выдыхает и медленными, неуверенными шагами начинает ходить по месту, что вроде бы ему знакомо, а вроде бы и нет. Сказать по правде, он и сам не понимает, почему оно вызывает у него такое стойкое чувство тревоги. Почему может чувствовать холод. Почему ему в нос ударяет знакомый запах, напоминающий тухлые яйца, смешанный с запахом дешевого табака. Почему сердце начинает биться в разы чаще, перед глазами в какой-то момент все расплывается, ладони внезапно запотевают, а горло будто бы сдавливают чьи-то невидимые руки.
— Мне что-то нехорошо… — шумно сглатывает Питер, обхватив горло рукой. — У меня голова кружится… И тошнит…
Только близнец Питера хочет что-то сказать, как дверь комнаты открывается, а сюда заходит совсем маленький худощавый ребенок лет шести-семи со светлыми, практически белыми волосами и янтарными глазами. Он неуверенно, хотя и с интересом осматривается вокруг себя и поначалу не решается зайти дальше в комнату, дрожа от холода и растирая предплечья своими маленькими ладонями.
— Это… — неуверенно произносит Питер. — Это я? Я… Я был здесь?
— Ни хера у тебя фигналы под глазом… — ужасается близнец Питера. — Это Корнелия что ли постаралась? Или детишки были настолько жестокими, что посмели напасть на ребенка?
— Не знаю… — Питер неуверенно дотрагивается кончиками дрожащих пальцев до места под глазами. — Не помню…
