«А-А-А-А! ПРОСТИ! Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ БУДУ!»
«НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, НЕНАВИЖУ! ДА БУДЕТ ПРОКЛЯТ ТОТ ДЕНЬ, КОГДА Я ПЕРЕСЕКЛА С ТОБОЙ ПОРОГ ДОМА! КОГДА ДЖЕФФРИ ПОСМОТРЕЛ НА ТЕБЯ И ПОТРЕБОВАЛ НЕМЕДЛЕННО УНЕСТИ! КОГДА МУЖ МЕНЯ, СУКА, БРОСИЛ СОВСЕМ ОДНУ! ТРАХАЛСЯ ВТИХАРЯ С КАКОЙ-ТО ШЛЮХОЙ! ОНА, ВИДИШЬ ЛИ, МОЖЕТ РОДИТЬ! А Я НЕ МОГУ!»
«МАМА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОЩАДИ! ПРОСТИ! Я БОЛЬШЕ ТАК НЕ БУДУ! НЕ БЕЙ МЕНЯ! ПРОШУ ТЕБЯ! МАМА-А-А-А-А-А-А!»
Но как бы отчаянно ни кричал Питер, Корнелия продолжает жестоко избивать его ремнем, да еще и набрасывается на него с кулаками, когда тот решает встать и куда-то убежать.
«СВОЛОЧЬ ТАКАЯ! — рявкает Корнелия. — Я ТЕБЕ ПОКАЖУ! ПОКАЖУ, ГДЕ РАКИ ЗИМУЮТ! БУДЕШЬ ЗНАТЬ, КАК СТАРШИХ УВАЖАТЬ!»
«МАМА, ХВАТИТ! — продолжает душераздирающе кричать со слезами на глазах Питер. — ПОЖАЛУЙСТА, ПЕРЕСТАНЬ! НЕ БЕЙ МЕНЯ! НЕ НАДО!»
Воспоминания упорно лезут Питеру в голову при виде этой картины. Одного из множества других похожих эпизодов, когда Корнелия могла вот так наброситься на него и начать жестоко избивать, обзывая всеми возможными обидными словами, проклиная и говоря, как сильно ей испортил ей всю жизнь. В какой-то момент он даже отворачивает голову в сторону и сильно морщится, когда слышит, как его более юная версия кричит о том, как ему больно, и как сверстники уже и так нанесли ему сегодня немалое количество синяков и больно вывернули запястье, что теперь неприятно ноет. Сердце неприятно сжимается, а тело содрогается после каждого хлопка, который оно помнит так, будто это было совсем недавно.
— Видишь, ты уже начинал потихоньку ненавидеть весь мир, — отмечает близнец Питера. — Начал желать всем умереть и гореть в аду. Тем более, в тот момент ты был в подростковом возрасте. Когда все сходят с ума и орут, что их не понимают. Пока с одними подростками рядом кто-то находится, у тебя же никого не было.
— Я после всех этих избиений всегда ходил с синяками по всему телу, — низким, слегка дрожащим голосом признается Питер и крепко обнимает себя руками. — А уж сколько переломов и растяжений у меня было – не сосчитать! Один раз она долбанула меня башкой об стену и довела до сотрясения мозга средней тяжести. А в другой и вовсе так ударила, что у меня было два или три перелома ребра. Благо, мне помогла Бриттани Лайонс, которая занималась моим лечением и возила по больницам за свой счет. Если бы не она, я бы уже давно двинул кони или стал калекой.
— Я тебе сочувствую…
— Например, в этот день она набросилась на меня во второй раз, когда мне удалось убежать из дома. — Питер переводит грустный взгляд на Корнелию, зверски избивающую его в подростковом возрасте. — Стоило мне вернуться, она уже успела выжрать еще бутылку. Увидела меня, схватила с кухни нож и носилась за мной по всему дому. Спрятаться было негде, ибо дверей в доме не было. Мне пришлось опять выбегать на улицу и ночевать там до самого утра. И все это время никому не было до меня дела. Точнее, ко мне пристали еще какие-то наркоманы, от которых мне кое-как удалось убежать. И чуть не загрызла собака одного из них. Очень злая. Думал, что мне придет конец, но я смог отбиться и улизнуть.
— Мне правда очень жаль, приятель, — выражает искреннее сочувствие близнец Питера, погладив парня по плечу.
— Давай уйдем отсюда. Я больше не хочу на это смотреть.
— А дальше будет только хуже. До тех пор, пока мы подойдем к самому главному – к тому, что может разъяснить девяносто девять процентов всех твоих проблем.
— Не надо, прошу тебя… — с жалостью во взгляде умоляет Питер. — Я не хочу это вспоминать… Не хочу…
— Прости, парень, но тебе придется через это пройти.
Близнец Питера снова берет Питера под руку, разворачивается обратно и выходит через ту же дверь, через которую они сюда пришли. После чего они снова долго ходят по широкой, казалось бы, бесконечной дорожке, все больше погружаясь в темноту, что все больше напрягает самого Роуза и заставляет испуганно осматриваться вокруг. Он проходит мимо открытых дверей, в которых может видеть различные эпизоды из своей жизни: психозы Корнелии, безразличие взрослых к его проблемах, на которые он жаловался, пугающая жестокость сверстников, ни капли его не жалевшие. Все подавленные и забытые воспоминания возвращаются и вновь бередят парню душу, заставляя его глаза увлажниться слезами отчаяния и бессилия.
— О, думаю, это то, что нам нужно! — восклицает близнец Питера. — Нам сюда!
Потянув Питера за собой, его близнец подходит к закрытой двери, открывает ее и вместе с парнем проходит через нее, оказавшись после этого в каком-то дремучем лесу. Роуз моментально догадывается, что ему сейчас покажет, и отчаянно пытается вырвать руку из хватки своего близнеца, который решительно ведет его в нужное место, игнорируя слезы и учащенное дыхание взволнованного блондина.
— Нет, пожалуйста, не надо… — дрожащим голосом шепчет Питер. — Прошу, не надо… Не заставляй меня это вспоминать! Не надо! НЕТ! НЕ НАДО!
— Тебе придется, приятель, — с пугающим спокойствием отвечает близнец Питера. — Придется.
Едва Питер успевает раскрыть рот и возразить, его близнец еще решительнее и быстрее тащит парня за собой. Пройдя некоторое расстояние, они добираются до большой группы подростков лет по четырнадцать-пятнадцать, заливающиеся громким издевательским смехом, пока они все окружают сидящего на земле ровесника с пшеничными волосами и янтарными глазами в местами рваной старой одежде. Он взволнованно смотрит на всех ребят по очереди, пока у него из носа вытекает кровь, а руки крепко привязаны к стволу дерева. Яростно пытается вырваться из ловушки, но не может ничего поделать, рыдая и крича от адской боли во всем теле после всех ударов, что ему нанесли ребята, поражающие своей жестокостью.
«Отпустите, ребята, я вас очень прощу! — отчаянно взмаливается Питер. — Не бейте меня… Я обещаю, что никому ничего не скажу. Только оставьте меня в покое…»
«Ой-ой, смотрите, народ, наша девочка плачет… — ехидно усмехается один из подростков. — Заливается слезами…»
«Точняк! — восклицает другой подросток и крепко сжимает Питеру челюсть. — Вон вся морда мокрая, а на глазках слезки…»
«За что вы так со мной? — недоумевает Питер. — Что я вам сделал? Почему все обращается со мной как с дерьмом? ПОЧЕМУ? В ЧЕМ МОЯ ВИНА?»
«Потому что ты урод, — холодно заявляет какая-то девочка со стервозным лицом. — Потому что ты ничтожество. Дерьмо, которое никогда ничего не добьется в своей жизни.»
«А страдать и мучиться – это твоя судьба, — добавляет еще одна девочка, больно тыкнув пальцем в щеку Питера. — Уж поверь, мы лузеров видим издалека. И у тебя на лице написано, что успешным ты не станешь.»
«Я не сделал вам ничего плохого! — восклицает Питер.»
«О нет, ты сделал! — возражает еще один парень. — Родился на этот свет. Отравил всем жизнь своим рождением.»
«Ага, бесполезный мешок с костями, — ехидно смеется другой парень. — Дохлая дылда, которая предпринимает жалкие попытки выкобениваться и блеснуть своим умом. Играет в так называемую нетакусю.»
«ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ! — со слезами вскрикивает Питер. — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!»
«Слышь, хавало свое закрой, уродец! — рявкает один из парней и кулаком врезает Питеру по лицу. — А ИНАЧЕ ТЕБЕ КОНЕЦ!»
«ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! НА ПОМОЩЬ!»
«Ори сколько влезет – все равно никто не придет. Потому что всем на тебя по хуй. Ни твоей мамаше, которая находится в вечном запое, ни взрослых, которым на хер не нужен какой-то бесполезный жалкий мудак.»
«Я ЭТОГО НЕ ЗАСЛУЖИЛ! НЕ ЗАСЛУЖИЛ!»
«Слышьте, парни, заткните уже этому недоразвитому рот! — грубо требует одна из девочек с сигаретой в руках. — Отдубасьте его еще как следует.»
