За это он и ударил Лили. Именно за это. Потому что все остальное меркло в сравнении с тем, что он пережил, когда почувствовал, что Софи больше нет.
Это потом он понял, что к чему, а сразу…
— Тьен, пойдем домой, пожалуйста.
— Пойдем, — он с силой прижал ее к себе, пряча ото всех, впитывая в себя ее страхи. — Сейчас.
Ярость, лишь немного усмиренная родным светом, еще клокотала внутри и искала выхода.
Шеар огляделся, выискивая на ком выместить злость.
Лили и Йонела — больше никого. Сильфида держится в стороне, а могла бы уже испариться, в прямом смысле. Но нет, только отгородилась стеной воздуха, будто, пожелай он дотянуться до нее, это могло его остановить.
— Это я привела сюда Софи, — сказала поднявшаяся на ноги альва. — Йонела здесь случайно.
Тьен вперился в дорогую бабушку тяжелым испытывающим взглядом, под которым шеари явно неуютно себя чувствовала. Но, стоит отдать должное ее выдержке, отмалчиваться не стала.
— Что значит — случайно? — приосанившись, переспросила она возмущенно. — Я в своем доме.
Верна себе.
— Мы просто поговорили, — снова подала голос Лили. Подойти она теперь не решалась, но и страха не выказывала. — О чем — ты догадываешься. Зачем — тоже понял.
Понял. Лили не могла не почувствовать его приближение. Ответ Софи предназначался не ей, а ему.
Но он сам должен был задать вопрос.
— Я же обещала, что ничего не сделаю тебе во вред. Пора бы уже научиться доверять мне, малыш.
Шеар со скрежетом стиснул зубы. Покоробило привычное, казалось бы, обращение из уст альвы и ее, такой же привычный, снисходительный тон.
В этом вся Лили. Она знает, что делает и зачем. Но редко задумывается, как.
Он навсегда запомнил организованное ему знакомство с землей.
Ее методы были эффективны, ничего не скажешь, но подобное обращение трудно принять даже стихийникам, не говоря о маленьком хрупком человечке — его человечке, который сейчас вцепился в него обеими руками и зовет поскорее уйти из этого страшного места.
Но Тьен не хотел оставлять выяснение отношений на потом. Прижимая к себе Софи, боясь отпустить ее хотя бы на миг, он медленно развернулся к альве.
— Не хочу тебя видеть, — отчеканил сухо. — Никогда больше.
— Прогоняешь? — она недоверчиво склонила голову к плечу. — Как уже прогнал Эсею?
Зацепила. Нашла чем.
Но разве его вина, что все они предают его? Сначала воздух, теперь земля. Вода — но с мальчишкой он разберется позже. Даже хорошо, что того здесь нет, ведь с Кеони, в отличие от Лили, его не многое связывает, и подвернись тритон под горячую руку, не задумываясь, размазал бы по каменному полу хранилища…
— Отпускаю, — поправил шеар ровно. — Эллилиатарренсаи Маэр, я благодарен тебе за верную службу в трудные для Итериана времена. Мне не нужно освобождать тебя от клятв, ты мне их не давала. Но если что-то обещала сама себе, будь добра, избавь себя от обязательств вмешиваться в мою жизнь.
Теперь можно возвращаться домой.
Но сначала — выйти из башни. Пропитавшийся историей Итериана камень стен не пропустит даже во двор, не то, что в другой мир.
Он поднял Софи на руки и пошел к выходу.
— Задержись ненадолго… Этьен.
Шеар обернулся. Йонела стояла за его спиной, кажется, не меньше него удивленная своей просьбой и тем, что впервые назвала его по имени.
— У нас не было возможности поговорить…
Он крепче прижал к себе девушку. Только ее присутствие помогало не рухнуть в пучину ярости. Но не сдержался от злой усмешки: не возможности, а желания.
Впрочем, у него тоже.
И поздно что-то менять.
— Нам не о чем разговаривать.
— Наверное, все-таки есть…
Не наверное, а наверняка, и он уже назначил время для решающего разговора. Скоро. Но не теперь.
— Не волнуйся о девочке, — Йонела верно поняла, что тревожит его прежде всего. — Мы ей не помешаем. И она нам.
Этьен зло ощерился, и сонные чары, предназначавшиеся Софи, разбились о каменный шар. Так или иначе эта встреча войдет в историю…
— Я лишь хотела, чтобы ты уделил мне немного времени, — сильфида успокаивающе выставила вперед ладони. — Я ведь никогда не делала тебе зла.
— Как и добра, — припомнил он и направился к двери.
— Как знать, — еле слышно пробормотала шеари. — Иногда и один глоток воздуха чего-то стоит.
Тьен застыл от неожиданности, всего двух шагов не дойдя до выхода. Девушка на его руках встревоженно дернулась, приподняла голову… И исчезла…
И осталась…
Он знал, что по-прежнему прижимает ее к груди, но здесь, в искаженном подпространстве, за границей времени, не было ни Софи, ни Лили, только они с Йонелой стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. И в первый момент соблазн протянуть таки руку и схватить сильфиду был не просто велик, он был огромен… Однако бабуля смогла его заинтересовать. Воздушные, насколько он знал, не обладали способностью управлять временем. Подобные умения водились за детьми огня и за шеарами, естественно, но в хранилище были лишь альва и сильфида, а шеара он почувствовал бы. А еще Йонела вспомнила про глоток воздуха. Тьен полагал, что ни ей, ни Холгеру не известно, что он помнит что-либо из происходившего в те несколько месяцев, когда он отходил от последнего столкновения с пустотой, но выходит, старушка припрятала козырь в рукав…
— Несколько минут, Этьен, — проговорила она. — И ты вернешься к своей жизни. К той, которую сам для себя выбрал.
Хотелось бы верить…
Шеари заметила скепсис в его взгляде и с грустным укором покачала головой. Этот жест до того не шел ей, а в сопровождавшей его полуулыбке не виделось и капельки обычной желчности, что Тьен насторожился еще сильнее.
— Поверь, — словно у нее было право требовать от него это, сказала сильфида, — я лично сделаю все от меня зависящее, чтобы тебя не тревожили гости из Итериана. Не враги, их у тебя здесь нет, именно гости, — многие захотят отыскать прославленного шеара в его новом мире. Сам не задумывался об этом? И если снова… Ты знаешь.
— Знаю, — кивнул он.
— И твоя шеари теперь знает. Не нужно будет врать ей, если однажды придется уйти.
— Я должен благодарить за это? — уточнил Тьен угрюмо. — А Софи не шеари. И никогда не станет ею по вашим дурацким законам.
— С благодарностью сам определишься, — ответила Йонела невозмутимо. — А шеари — это не титул, чтобы даваться по законам. Шеари — женщина шеара. Та, которую он избрал. Та, которая его приняла. И ты ошибаешься, если считаешь, что Софи первая из низших удостоилась права называться так.
В понимании сильфиды слово «низшая» не являлось оскорблением, но Тьен недовольно нахмурился.
— Были и до нее случаи, — продолжала Йонела. — Ты бы знал об этом, если бы больше времени уделял истории своего рода. Спутницей прадеда твоего прадеда была дриада. Женой она не стала, но оставалась с возлюбленным до конца его дней. Погребальный костер для него сложили из ветвей ее дерева.
— Красивая сказка.
— Легенда, — поправила женщина. — Детей у них не было. Можно сказать, врожденная несовместимость: дриады рожают лишь дочерей, у шеаров появляются только сыновья. Наследника Итериану подарила одна из дочерей стихий. Большая честь для нее. И большое несчастье — провести всю жизнь в тени другой женщины, занять место на троне, но не в сердце супруга. Но полагаю, ему было еще труднее. Тот, кто несет бремя силы четырех, больше других нуждается в поддержке. Ему нужен дом, где его ждут. Семья — источник тепла и покоя. А о каком покое можно говорить, когда жена отравляет дни обидами и ревностью, а сын винит в страданих матери? Но все же у него была его шеари.
— Сказка, — повторил Тьен.
— Твоя мать тоже в нее не верила.
Он уже собирался закончить разговор, разорвав заклятие времени, но последняя фраза заставила остановиться.
— Да, я знала Аллей. Не слишком близко, но достаточно, чтобы понимать, что она — не та женщина, которая нужна моему сыну.
Тьма озлобленно заворочалась в душе, оскалила клыки, но Этьен сдержал ее. То, что Йонела ничем не отличалась от миллионов мамаш, мнящих, будто на свете нет и не будет достойной пары для ненаглядного сынка, еще не значит, что она приложила руку к появлению в их доме ильясу.
