— Не хочу сказать о ней ничего плохого, — сильфида отвела взгляд, — возможно, она даже любила твоего отца, но одной любви мало. Аллей никогда не понимала того, кто он есть. Видела в нем лишь мужчину, которого назначила своим. Не осознавала ответственности, лежавшей на нем. Холгер не мог взять ее в жены, но они могли остаться вместе.
— Он бросил ее, — стараясь не сорваться, сказал Тьен.
— Нет, — Йонела по-старушечьи затрясла головой. — Не он. Она оставила его, когда поняла, что он не женится на ней, невзирая на ее беременность. Заставила его страдать. Ушла сама и забрала тебя, сказав, что ее сыну не нужен такой отец. А когда мой муж, твой дед, вмешался и предупредил ее, что ребенок с кровью четырех принадлежит Итериану и должен воспитываться как шеар, сбежала в другой мир, запутав следы.
— Да-да, все, чтобы позлить моего дорогого отца! — с фальшивым злым весельем поддержал Тьен. — И отказалась от своей стихии, лишь бы уязвить его посильнее, а не для того, чтобы милый дедушка не нашел ее среди людей и не разлучил с родным ребенком!
Йонела смерила его долгим взглядом и надменно поджала губы.
— Ты говоришь как человек. А теперь попробуй посмотреть на все это, как шеар. Хранители Итериана и всего Великого древа снизойдут ли до мелочной мести? Станут ли отбирать дитя у матери?
— Почему раньше никто не рассказал мне этого?
— Кто? — скривилась сильфида. — Холгер? Чтобы ты решил, будто он пытается оправдаться перед тобой, свалив всю вину за случившее на Аллей?
— Угу. Включая ее собственную смерть.
Тьен и сам иногда задумывался, чем шеары хуже тех же людских правителей, которые сплошь и рядом имели и жен, и любовниц, не отказываясь от личного счастья в угоду долгу. Даже странно, что в истории Итериана нашлось место лишь для одной дриады. Но верить старой шеари он не хотел. Да если бы и поверил, какое это имеет значение? У Холгера есть правильная жена и не менее правильный сын. А мамы уже нет.
— Кто ее убил?
Йонела выдержала его взгляд, не дрогнув.
— Мне это неизвестно. Да и не ради нее я завела этот разговор.
— Ради чего же?
Она пожала плечами, будто сама уже забыла, зачем задержала его.
— Хотела сказать, что тебе повезло встретить такую женщину, как Софи.
— Должно быть, рады за нас? — съязвил он.
— Можешь не верить, но рада. Мой муж и твой дед порой любил порассуждать о природе шеаров, Итериана и устройства мироздания в целом. Его, как и многих, интересовало, что является причиной разрывов и темных волн. В конце концов, он вывел для себя одну теорию. Верден говорил, что поскольку Итериан — первичный мир, по образу которого создавались все остальные миры великого древа, недопустимо, чтобы сюда, в средоточие жизни и света, пришла тьма. Но вместе с тем тьма, пусть и в незначительной концентрации, есть в каждом из нас. Она пробирается в наши мысли с обидами и сомнениями, выходит из нас с каждым недобрым словом. Иногда вспыхивают ссоры внутри кланов. Какой-то дележ власти, какие-то заговоры. Но никогда Итериан не знал ни серьезных распрей, ни войн. Потому что, когда в его обитателях накапливается слишком много тьмы, мир накрывает волной. Дети стихий забывают о ссорах и объединяются ради одной великой цели.
— А не будь волн и разрывов, Итериан превратился бы в заурядный темный мирок? — хмыкнул Тьен.
— Давно бы погиб, учитывая силы населяющих его народов. А с ним и все великое древо.
— Пустота как сдерживающий фактор? Занятная теория.
— А еще Верден говорил, что каждый носит в себе свой свет и свою тьму. И пустоту тоже. Если он не станет бороться с этой пустотой, тьма одержит над ним верх.
Похоже, именно для того, чтобы сказать последнюю фразу бабуля и затеяла весь разговор. А дед, да славится имя его в веках, был не дурак…
— Твой дед был мудрым правителем, — словно заглянув в его мысли, сказала шеари. Сняла с пальца колечко из белого золота, усыпанное звездочками крошечных бриллиантов и протянула Тьену. — Он подарил мне это на нашу помолвку. Я хотела отдать его Холгеру, для его жены, но… не отдала. А Эйнар еще мальчишка, ветер в голове, — до его свадьбы я могу и не дожить…
— Вы отдаете его мне? — не поверил Этьен.
— Как бы не так, — скривилась сильфида. — Я отдаю его твоей шеари.
Мужчина протянул руку, но кольца не взял.
Он не чувствовал в словах Йонелы лжи. Не исключено, что она действительно признала Софи, в отличие от Аллей, которую когда-то не сочла достойной своего сына… так и Тьен ей не сын — даже не внук, а досадное недоразумение… Возможно, она в самом деле поняла, что рядом с Софи он сумел победить свою пустоту, и перестала бояться живущей в нем тьмы… Но столь ценный дар? Память о муже — и ему?
— На кольце чары, — произнес он, не касаясь к подарка.
— Да. Причем наложенные шеаром. Мне их не снять, но можешь попробовать сам. Ты же видишь, что это?
Этьен мысленно отругал себя за излишнюю подозрительность: дед, вручая невесте кольцо, позаботился о том, чтобы та его не потеряла. Несложное заклинание, чтобы отыскать в случае чего пропажу, но из-за того, что создавал его не обычный маг, прилипло намертво.
— Я возьму его с благодарностью… если вы пообещаете мне кое-что.
Йонела удивленно приподняла бровь.
Бесспорно, наглость с его стороны что-то еще требовать, но Тьен счел это удобным случаем подстраховаться.
— Пообещайте, что, как бы ни изменилось ваше отношение ко мне, что бы ни случилось между нами в будущем, вы никогда не обидите Софи и сделаете все возможное, чтобы защитить ее от других.
— А что должно случиться?
— Что бы ни случилось, — повторил он слова требуемого обещания.
— Хорошо, — согласилась Йонела. — Клянусь воздухом…
— Нет. Четырьмя.
Никто из детей Итериана не нарушит клятвы, данной именем четырех предвечных стихий.
И ему спокойнее, и у Софи в довесок к дому, как положено, будет кольцо.
Тьен спрятал подарок в карман и разорвал чары времени. Обнял свою шеари, оглянулся на миг на стоявшую у стены альву и вышел за дверь. Быстро спустившись по лестнице, распахнул другую — в свой мир.
Проводив внука взглядом, Йонела задумчиво потерла безымянный палец. Без заветного колечка было неуютно. Но сильфида не жалела о своем решении. И Верден, будь он жив, одобрил бы ее предусмотрительность.
— Я что-то пропустила? — осторожно поинтересовалась Эллилиатарренсаи.
Альва почувствовала, когда они с Этьеном провалились в подпространство, но пройти следом не могла. Вот и хорошо. Как-нибудь переживет то, что в кои-то веки осталась не у дел.
Йонела даже отвечать на ее вопрос не стала.
Вместо этого подлетела к дочери земли и зависла над ней, глядя сверху вниз, как и полагается правительнице смотреть на подданных.
— Ты рисковала, когда без его ведома привела сюда Софи.
— Это того стоило, — Лили оставалась невозмутима. Задирать голову, чтобы взглянуть в лицо шеари, тоже не стала, продолжая смотреть прямо перед собой. — Милые туфельки. Дашь примерить?
Пришлось опуститься немного.
— Он сдержался, — легко перешла от обсуждения обуви к вопросам насущным альва. — Мог разнести здесь все, хотел, но не поддался этим желаниям. Он полностью контролирует себя.
— Неужели? — злорадно усмехнулась Йонела, рассматривая кровоподтек на щеке собеседницы. Земле труднее чем другим давалось исцеление, и пройдет не меньше часа, прежде чем следы «сдержанности» третьего шеара Итериана сойдут с лица бывшей старейшей.
— Ты понимаешь, о чем я, — проигнорировала насмешку Лили.
— Понимаю. Теперь понимаю… Так для кого на самом деле ты устроила проверку?
— Ну-у… — альва потянулась довольной кошкой. — Для всех, наверное.
Для всех.
И каждый по-своему ее выдержал.
Не тратя времени на дальнейшие расспросы, сильфида быстро слетела вниз по каменной лестнице и, оглядевшись, махнула трепещущему огоньку настенного светильника.
— Они уже ушли.
