видела, как этим взглядом сдирается кожа, от костей отрывается плоть. Ее кожа. Ее плоть.
— Два лагеря чужеземцев уничтожены прошлой ночью. – Голос ималлы был спокоен, будто поглаживание по горлу ножом. – Эта женщина из одного из этих лагерей, Джбейль. Найди все взятое из этого лагеря. Найди Огненные глаза. Найди их, Джбейль.
Джбейль бросился из камеры, будто это его горло ласкали ножом. Басракан устремил взгляд черных глаз на Йондру, но Тамира не могла оторваться от них. И, глядя беспомощно, она вдруг осознала, что молится всем богам, каких знала, о том, чтобы то, что Басракан хочет, доставили ему. И побыстрее.
Глава 20
Из убогого укрытия, которое создавала группа кривых деревьев, росших над горской деревней, Конан глядел на двухэтажное каменное строение в центре этой деревни.
Вооруженные люди сотнями толпились вокруг грубых каменных хижин, но взгляд его привлекало здание с черепичной крышей. Рядом с Конаном лежали бритунийцы, и они тоже смотрели.
— Никогда не слышал, что у горцев есть такие жилища, – сказал тихо Элдран. – Для кезанкийцев это просто дворец.
— Никогда не слышал, чтобы столько горцев собиралось в одном месте, – проворчал раздраженно Фюрдан. Взгляд его был устремлен не на здание, а в окружающие горы. Из укрытия был виден десяток лагерей, один из которых находился совсем рядом, и ветер доносил кислый запах готовящейся пищи и крики людей, роющихся в низких шатрах. По дороге сюда им уже встречались группы таких шатров землистого цвета.
— Сколько их там, Харал?
— Десятки тысяч, возможно, – отозвался с нарочитой непринужденностью пухленький бритуниец. – Может быть, и больше. Хватит на всех.
Фюрдан посмотрел на него, затем устало закрыл глаза.
Вдали между гор Конан заметил грубые каменные колонны.
— Что это? – спросил он, показав рукой.
Харал покачал головой:
— Я почти не обследовал местность, киммериец. Я видел, что женщину Йондру увели в то здание внизу, и с тех пор я наблюдал и ждал Элдрана.
— Спасти ее будет нелегко, – вздохнул Конан. – Ты точно не видел еще одной пленницы?
Харал опять покачал головой, и Конан снова принялся изучать то, что лежало внизу.
— Чтобы спуститься туда, потребовалась бы армия, – возразил Фюрдан. – Элдран, мы пришли не ради того, чтобы умереть, спасая заморийскую девку. Ты помнишь, что мы ищем огненного зверя? Давай этим и займемся.
Некоторые из бритунийцев выразили согласие.
— Я освобожу ее, – ответил тихо Элдран, – или погибну.
Повисло неловкое молчание, затем Харал вдруг сказал:
— В горах есть армия.
Фюрдан саркастически скривил губы:
— Заморийцы? Я уверен, они придут к нам на помощь, как только мы об этом попросим.
— Возможно, и придут, – ответил с улыбкой Конан, – если их как следует попросить. – Остальные недоуменно посмотрели на него, явно сомневаясь, не шутит ли он, так что киммериец продолжил: – С ними, как я понимаю, некий генерал Тенерс, любитель славы и легких побед. Его послали в горы разогнать сборище горских племен. А вот и это сборище.
Даже Харал был настроен скептически:
— Если только Тенерс не дурак, киммериец, он не будет нападать здесь. Ведь горцев по крайней мере в четыре раза больше, чем солдат.
— Правильно, – согласился Конан. – Но если бы он подумал, что здесь лишь тысяча горцев, да и те собираются уходить, так что он может не успеть одержать легкую победу... – Он улыбнулся бритунийцам, и те медленно, по мере того как начинали понимать его мысль, улыбались в ответ. Все, кроме Фюрдана.
— Все горцы ринутся навстречу нападающим, – сказал Элдран, – почти полностью освободив нам дорогу к тюрьме Йондры. Может быть, твоя женщина – Тамира? – тоже там. Оба следа привели к деревне.
Улыбка Конана померкла. Он перестал считать лагеря горцев, насчитав почти двадцать, но Тамира могла быть в любом из десятка тысяч грязных шатров. Ему ничего не остается, как спасти Йондру, и лишь потом можно надеяться найти воровку. Эта надежда была очень хрупкой, но ничего не поделать.
— И кто отправится заманивать Тенерса? – спросил он мрачно.
— У Фюрдана серебряный язык, когда он этого захочет.
— Заниматься надо тем, за чем мы сюда пришли, – ответил быстро костлявый человек.
Элдран положил ему на плечо руку.
— Я не могу оставить эту женщину, – произнес он тихо.
Фюрдан полежал некоторое время спокойно, затем вздохнул и сел:
— Если мне удастся украсть овцу, которую эти горцы называют лошадью, я доберусь до заморийцев, пока песочные часы не осыпались и наполовину. Мгновение, чтобы заморочить генералу голову моими баснями и двинуть этих неуклюжих солдат. – Он поглядел на солнце, приближающееся к зениту. – Я приведу их сюда не раньше начала вечера, Элдран. Если все будет удачно.
— Виккана даст тебе удачу и подскажет тебе слова, – сказал Элдран.
Конан отвернулся от прощающихся бритунийцев и принялся снова разглядывать каменное строение.
— Я освобожу, – поклялся он тихо, – вас обеих.
* * *
Боль в плечах оттого, что Тамира висела, уже давно прошла. Даже онемение, сменившее боль, отошло на задний план, оставив лишь страх. Ей не нужно было смотреть на аристократку, чтобы знать, что взгляд Йондры устремлен на Басракана, человека, от которого зависела их судьба. Она могла с таким же успехом вырастить крылья и улететь отсюда, как и оторвать взор от его мрачной фигуры.
Ималла сидел на низкой скамье. Он поглаживал бороду и глядел на двух связанных женщин черными, как бездонные ямы, глазами. Пока часы не перевернули, он расхаживал по камере, бормоча угрозы и проклятия в адрес тех, кто так медленно исполняет его волю, волю истинных богов, бормоча об Огненных глазах.
Молча просидел он вдвое дольше, и Тамира предпочла бы, чтобы он ходил снова, бредил или делал что угодно, но только бы не смотрел на нее. Глаза его больше не блестели; они, казалось, были лишены жизни и даже малейших следов человечности. В их глубине Тамира видела пытки, которым даже нет названия. То, что звалось Тамирой, забилось в самый дальний уголок ее сознания в тщетной попытке бежать от дьявольского взгляда, но она не могла отвести глаз.
От дверей послышался шорох. Это было похоже на то, будто в мертвой тишине полоснул нож. Тамира содрогнулась, а Йондра заскулила и начала тихо всхлипывать.
Басракан изящно поднялся, шурша алым одеянием. Голос его был полон сверхъестественного спокойствия.
— Внесите Огненные глаза.
Дверь приоткрылась, и вошел почтительно Джбейль.
— У меня нет твоего знания, ималла Басракан, – тощий говорил так, будто не смел даже дышать, – но это соответствует описанию, которое слышали мои презренные уши.
Он вытянул руки, и в них мерцали в свете ламп драгоценности.
Тамира вытаращила глаза.
