Пройдя сквозь дверной проем, Питер тут же зажмуривает глаза и прикрывает их рукой из-за яркого света, что больно их режет как высоко стоящее зимнее солнце. Стоит ему обернуться на мгновение назад, он видит, как дверь за ним куда-то исчезает, словно давая понять, что теперь пути назад точно нет. Он немного колеблется до того, как берет Светлые Хелен и Даниэля за руки, которые они ему протягивают, и вместе со всеми остальными идет вперед. Белый свет становится все ярче и ярче, словно туман поглощая всех, кто в него заходит, не оглядываясь назад. Поглощает этот свет и самого Роуза, который крепко зажмуривает глаза, все четче и четче слыша женские и мужские крики, что сопровождают его на протяжении всего пути.
***
После очередной попытки Наталии вдохнуть в его легкие воздух Питер сначала издает тихий, хриплый вздох, а затем резко выплевывает большое количество воды изо рта, оторвав голову от мокрого кафельного пола. После чего им овладевает громкий, мучительный кашель, а он отчаянно цепляется за каждую возможность вдохнуть хоть немного воздуха и вытолкнуть из легких все, что препятствует нормальному дыханию. Сэмми тут же заливается громким радостным лаем, бледные и едва сидящие от ужаса Даниэль, Эдвард и Терренс хватаются за голову и сами жадно заглатывают воздух, в какой-то момент переглянувшись между собой широко распахнутыми глазами, обессиленные Анна, Ракель и Наталия не скрывают своих широких улыбок, а взволнованная и дрожащая Хелен заливается слезами.
— Господи, Питер… — не веря своим глазам, продолжает рыдать Хелен и нежно гладит Питера по голове, пока тот переворачивается на бок и продолжает харкать водой. — Любимый…
Тяжело дышащая Хелен практически заваливается на Питера всем весом, крепко сжимает его плечи и дрожащими губами несколько раз целует его в щеку.
— О, черт… — срывается на негромкий нервный смех сквозь слезы Хелен. — Солнце мое… Боже мой…
— Твою мать, ну ты нас напугал! — резко выдыхает Ракель, приложив руку ко лбу. — Мы чуть кони не двинули!
— Совсем что ли обалдел так с нами поступать?! — возмущается Наталия. — Мы с ребятами чуть с ума не сошли!
— Гаденыш, убить тебя за такое надо! — тараторит Даниэль, пальцами обеих рук вцепившись в волосы.
— Нашел, сука, время гулять на улице! — возмущается Терренс. — Тут такое творится, а ты…
— Повезло, что эта херня не прикончила тебя насмерть! — восклицает Эдвард. — А то откачивать было бы уже бесполезно!
Впрочем, Питер игнорирует все эти слова и продолжает жадно глотать воздух, пока вода продолжает выходить из него во время приступа удушающего кашля. В какой-то момент он резко приподнимается, сгибается пополам и продолжает в том же духе. Не обращая внимания ни на стекающие по его телу капли воды, ни на прилипшую к нему мокрую одежду, ни холод, из-за которого кожа покрывается мурашками и приобретает легкий синеватый оттенок. Пользуясь моментом, Хелен крепко обнимает его со спины, прижимает к себе и носом утыкается в изгиб шеи возлюбленного, пока Сэмми с жалобным поскуливанием снова и снова кружит вокруг него и пытается то потыкаться в его лицо носом, то просто где-то лизнуть.
— Не делай так больше, слышишь! — отчаянно взмаливается Хелен и несколько раз целует Питера в щеку. — Я умру, если потеряю тебя! Умру!
— Господи… — резко выдыхает Анна, с учащенным дыханием проведя руками по лицу и волосам. — Неужели я это сделала? Неужели у меня получилось?
— Да, милая… — дрожащим от волнения голосом произносит Даниэль, заключает Анну в крепкие объятия и на радостях целует ее в щеку. — У тебя получилось… Ты это сделала… Сделала!
Видя, что его сильно трясет от холода, Хелен скидывает с себя полотенце и накидывает его на плечи Питера, которого она снова крепко прижимает к себе.
— Все хорошо, мое солнышко, все хорошо… — пытается успокоить Хелен, поглаживая Питера по голове. — Все закончилось… Все хорошо…
— Да, ты был очень близок к гибели, но мы, слава богу, вовремя успели, — с облегчением выдыхает Ракель и также отдает Питеру свое полотенце, которым она вытирает ему волосы и лицо настолько сухо, насколько это возможно. — Ты с нами, приятель… С нами…
— Дайте еще полотенце, этого мало! — восклицает Наталия. — Его надо хорошенько вытереть!
Быстро осмотревшись, Наталия резко забирает находящееся недалеко от Даниэля чистое полотенце и вместе с подругами насухо вытирает открытые участки кожи Питера. Пока он сам только пытается понять, где находится, что произошло, и все-таки почувствовать, как его до костей пробирает трескучий мороз. Впрочем, парня сейчас волнует вовсе не то, что он мокрый и холодный, а кое-что другое. Какое-то странное и тревожное чувство, что заставляет его испытывать сильную нервозность.
— Не волнуйся, приятель, ты в безопасности, — мягко успокаивает Анна, поглаживая предплечья Питера и пытаясь поймать его взгляд. — Все хорошо. Мы рядом. Все хорошо.
Может быть, ветер в какой-то момент на улице немного стих, но яркие вспышки молнии и протяжные раскаты грома все еще продолжают наводить ужас на жителей города, давая понять, что стихия пока не собирается отступать. А может и вовсе хочет устроить очередную волну разрушений.
— В дом! — решительно командует Терренс после того, как переводит взгляд с неба на остальных. — Все в дом! Быстро!
— Да, надо скорее уходить отсюда! — соглашается Эдвард. — Пока еще что-нибудь не свалилось нам на голову.
— Давайте, ребята, ну-ка все подъем! — восклицает Даниэль. — Со всем разрушенным разберемся позже. Сейчас надо согреть блондина и девчонок.
— Сухая одежда! — восклицает Анна. — Срочно найди Питеру сухую одежду! Ему надо переодеться!
— А ты принеси сухую одежду девчонкам. Пусть тоже переоденутся.
— И срочно налейте всем что-то горячее! — требует Терренс. — Чай, кофе, воду – что угодно! Вам всем надо согреться!
— В дом, девчонки, быстрее идите в дом! — командует Хелен. — Переодевайтесь!
— Быстрее, девчонки, в дом! — взволнованно произносит Анна. — Вам надо переодеться, пока вы не простудились!
— Не спите, остолобы! — тараторит Наталия, пихнув в бок сначала Эдварда, а потом Даниэля. — Немедленно ведите блондина в дом! Сделайте уже хоть что-нибудь!
Анна быстро уводит за собой Ракель, Хелен и Наталию в дом после того, как все трое поднимаются на ноги. Сэмми же предпочитает оставаться рядом с Питером, который с учащенным дыханием все еще время от времени громко кашляет, затуманенным взглядом неотрывно смотря в одну точку и не сказав ни слова с тех пор, как вернулся к жизни.
— Поднимайте его, поднимайте! — командует Даниэль в тот момент, когда Эдвард и Терренс одновременно берут Питера под руки и помогают ему подняться, и сам помогает им его придержать, когда у того резко подкашиваются ноги. — Тихо-тихо-тихо, спокойно!
— Все хорошо, приятель, держись за нас крепче, — требует Эдвард. — Мы рядом.
— Вот так, парень, вот так, пошли, — подбадривает Терренс. — Не спеши, дыши глубже.
А поскольку Сэмми перекрывает дорогу, резко кружа вокруг Питера, подпрыгивая и пытаясь привлечь внимание безразличного ко всему парня, то Даниэлю приходиться мягко оттащить пса в сторону.
— Сэмми, не мешайся! — восклицает Даниэль, когда Сэмми снова это делает. — Сэмюэль! Дай пройти, твою мать!
Даниэлю не остается ничего, кроме как взять Сэмми за ошейник и вести его к ведущей в гостиную дверь, пока Терренс и Эдвард медленными, но верными шажками следует за ним, крепко придерживая Питера и в какой-то момент вновь накинув на него спадающие с плеч полотенца. Песик время от времени оборачивается к остающемуся безразличным ко всему происходящему блондину и пытается привлечь его внимание тихим лаем и жалобным поскуливанием.
«Черт, неужели я живой? — проносится в мыслях Питера, пока его ведут в гостиную. — Или все же мертв? Ничего не понимаю…»
А пока Питер пытается найти ответ на этот вопрос, Эдвард и Терренс благополучно заводят его в гостиную и, держа под руки, помогают ему усесться на диван. Сэмми тут же подбегает к нему и с жалобным поскуливанием начинает тыкаться носом куда только можно, надеясь, что тот захочет его обнять и погладить.
