— Так или иначе я надеюсь, что ты не будешь больше считать меня эдаким монстром, который вообще тебя не любил.
— Мне… Пока трудно тебе поверить… Но твои слова о том, что ты меня все-таки любила… Они… Греют мне душу.
— Прости меня, Питер… — с жалостью во взгляде умоляет Корнелия, приложив руки к щекам Питера. — Прости меня, дуру старую, за то, что я так с тобой обращалась. Прости, что не была рядом, когда ты так в этом нуждался. Мне очень за это стыдно.
— Мама…
— Знаю, что одних извинений будет мало после всего мною сделанного. Ведь я стала для тебя ужасной матерью. Раз уж я взяла тебя на воспитание, то должна была отнестись к этому с ответственностью. Должна была защитить от этого мира.
— Если ты правда это понимаешь, я рад.
— Ты простишь меня? — Корнелия берет Питера за руки. — Простишь свою маму? Пусть и неродную, но все-таки маму. Прошу, сыночек, позволь ее душе успокоиться. Она и так не может найти здесь покой. Потому что ее пожирает чувство стыда. Чувство сожаления.
— Да, — скромно улыбается Питер. — Я тебя прощаю. И не держу на тебя зла.
— Правда?
— Ты могла не забирать меня с собой. Но ты это сделала. И ты не бросила меня даже после ухода мужа. Как бы то ни было, я не остался на улице. Не жил в приюте, где со мной могли бы обращаться ничуть не лучше. Не оказался… За границей… В рабстве у каких-нибудь богачей…
— Спасибо, мой мальчик. Спасибо большое. Спасибо, мой хороший… Ты меня очень обрадовал. Теперь я буду очень счастлива.
— Да упокоится твоя душа с миром. — Питер гладит Корнелию по руке. — Как бы то ни было, я все равно тебя люблю и никогда не забуду.
— Ах, Питер, сыночек мой…
Корнелия с облегченным выдохом заключает Питера в крепкие объятия, на которые тот охотно отвечает. В какой-то момент женщина и сама начинает горько плакать, поглаживая парня по голове и пару раз поцеловав его в щеку. Хоть происходящее кажется ему чем-то из ряда вон выходящим, это согревающее чувство все же ему знакомо. Пусть и смутно, но он начинает верить, что действительно когда-то был близок со своей приемной матерью и имел неплохие шансы наладить с ней неплохие отношения.
— Я люблю тебя, Питер… — дрожащим голосом произносит Корнелия.
— И я тебя… — мягко отвечает Питер. — Мама…
— Я всегда буду ею. Всегда.
— Надеюсь, теперь тебе будет здесь хорошо. Будет чем себя занять.
— Не переживай, родной, мне тут совсем не скучно.
Корнелия отстраняется от Питера.
— Я не одна. Здесь вся моя покойная родня. Все те, с кем я воссоединилась уже навсегда.
— А ты… Не видела… Джулию… Ну… Мою… Настоящую маму?
— Видела. Хоть она не успела тебя подержать на руках, ее любовь к тебе очень сильна. Джулия всегда рядом в трудные для тебя моменты.
— Может быть… Иногда я чувствую, что… Кто-то наблюдает за мной. С добротой… С теплотой.
— Она очень рада, что Маркус не сумел довести свой план до конца и убить тебя.
— Благодаря моим друзьям. Моей второй семье, которая очень многое для меня значит.
— Так иди к ней! Воссоединись с той девочкой, которую ты любишь! Стань для них всех самым лучшим другом.
— А моя девушка? Она нравится тебе?
— Очень. И Джулия от нее в полном восторге.
— Буду считать, что благословение получено.
— Вернись в мир живых и окружи ее заботой. Женись на ней и воспитайте много чудесных детишек. Надеюсь, Господь не лишит ее такого чудесного дара, как рождения детей.
— Я бы вернулся, но не уверен, что смогу жить со всем, что произошло. Со всем, что я только что узнал.
— Сынок…
Параллельно борьба демонов и ангелов и не думает прекращаться. Темные ехидно усмехаются и гордо приподнимают голову, совместными усилиями добивая Светлых, которым становится все сложнее выстоять в этой неравной битве. А демонам помогает еще и Темный Теодор, чья сокрушительная мощь только больше укрепляет преимущество злодеев. Он с легкостью создает мощную магическую волну, что отбрасывает Светлых Даниэля и Хелен на пару метров и заставляет с придавленным кряхтеньем прокатиться кубарем по земле. Они, тяжело дыша, медленно принимают сидячее положение и собирают остатки сил в кулак, чтобы подняться и продолжить борьбу. Только вот магия девушки ослабела, а ее посох ломается на две части, а руки мужчины будто бы приросли к земле, и он не может их понять, как бы он ни старался. Они уже не могут помочь друг другу, ибо оказывается совершенно бессильны, а остатки сил еще больше подавляют иллюзии, которые Темная Хелен создает с помощью Темного Теодора.
— Отличная работа, демоны! — с нескрываемой гордостью восклицает Темный Даниэль. — Мы снова победили!
— Давайте же поскорее заберем души этих несчастных, — с гордо поднятой головой призывает Темная Наталия.
— Эти глупцы, конечно, неплохо держались, но против нашей мощи еще никто не смог устоять, — хитро улыбается Темная Хелен.
— А зная, что у этого урода осталась буквально пара минут в том мире, надеяться на чудо ему не придется, — уверенно добавляет Темный Эдвард.
— Ой-ой, смотрите, какие они испуганные… — ходит вокруг ангелов с видом победительницы Темная Ракель. — Как дрожат… Я-таки чувствую запах страха и безысходности…
— Мне так не жаль, что у этой истории не будет счастливого конца, — злостно смеется Темный Терренс и пальцами сжимает пальцами что-то невидимое, с помощью своей магии крепко сдавливая горло Светлого Даниэля.
— Очередное доказательство того, что никакая сильная любовь не спасет того, кто навеки обречен страдать, — добавляет Темная Анна, взмахнув рукой и сжав в кулак другую, чтобы затянуть на шее Светлой Хелен невидимую петлю.
— Все, Темные, я больше ни секунды не хочу тратить время на этих жалких созданий, — уверенно говорит Темный Теодор и с помощью своей магии отрывает Светлого Даниэля от земли, пока тот продолжает задыхаться от нехватки воздуха. — Немедленно уничтожьте эти два отродья!
— Темные джентльмены, разберитесь с этим ангелочком, а мы, Темные леди займемся этой убогой, — ехидно усмехается Темная Хелен, рисуя что-то в воздухе обеими руками и таким образом причиняя Светлой Хелен нестерпимую боль.
К этому моменту Светлые Хелен и Даниэль уже перестали бороться и сопротивляться, поскольку силы сейчас на нуле, а Темные загнали их в угол, из которого теперь не намерены выпускать. Демоны это понимают и начинают злостно смеяться, думая, что сейчас разберутся с этой парочкой и окончательно убьют в Питере все хорошее и светлое, что еще теплится глубоко в его душе, и заберут его душу с собой в ад, откуда ей уже никогда не удастся выбраться. Сам Питер в какой-то момент отстраняется от Корнелии и хватается за горло с чувством сдавленности в груди и невыносимой боли в сердце, согнувшись пополам, мучительно застонав и без сил упав на землю на глазах своей приемной матери.
— Питер, сыночек! — в ужасе вскрикивает Корнелия.
— П-помоги… — тихо кряхтит Питер и сильно морщится. — П-прошу… Мне плохо…
— Мне жаль, что я не могу тебе помочь.
— Прошу…
— Ты сильный, мой мальчик. Раз ты неоднократно выживал раньше, то справишься и сейчас.
— У меня не получится… Я слишком слаб… Я одинок…
— Неправда, солнышко, все будет хорошо.
— Я хочу остаться здесь… — мучительно стонет Питер. — С тобой… Прошу…
— Нет, Питер, ты не останешься! — твердо заявляет Корнелия. — Ты не позволишь темноте тебя поглотить!
— Мое время пришло…
— Ты не должен умереть! Не должен позволить твоей темной версии победить и убить все хорошее, что в тебе есть.
