Пароль – «намарон». Скажи, что тебя прислал старина Филипп. Примут как своего.
– Благодарю, – кивнул я и двинулся к выходу. Волк потрусил за мной.
Снаружи стало легче дышать. Я почти ненавидел себя. Надо же, как меня изменили минувшие месяцы. Раньше бы ни одна роль не заставила меня волноваться. Волк молчал. Он вообще оказался товарищем не из болтливых. Сразу пойти на Шестую улицу? Вряд ли бои проходят по утрам. Но, мало ли, вдруг у них запись какая. Но соваться туда одному? Почти одному, учитывая Рамона. Мне бы не помешала поддержка.
– Аль! – я замер на месте. – Ты с ума сошел? Почему ушел, ничего не сказав?
Мия трясла меня за плечи, а я решал сложнейший вопрос – посвящать ли ее в свои планы? И брать ли во второй дом на Шестой улице? Мия – обычная девушка. На нее не подействует магия, направленная против чудовищ. При этом она и правда могла бы мне помочь. Я всматривался в лицо принцессы и никак не мог решить.
– Что? – отстранилась она, поправляя выбившийся локон. Моя иллюзия спала. Мия снова была сама собой. И так мне нравилась куда больше. Но опасно. Слишком опасно. Хотелось увести ее с улицы, укрыть от чужих глаз.
– Я нашел след, – решил признаться. – Только боюсь, что это ни во что хорошее не выльется. Для меня. Надо поговорить.
Огляделся по сторонам. Мы стояли посреди оживленной улочки. И как только Мия меня нашла? Вокруг сновали люди, а мы стояли, словно призраки в мире живых. У моих ног сидел волк и лениво позевывал, словно его наше дело не касалось.
– Туда, – Мия увлекла меня к скамейке.
Пришлось в двух словах обрисовать то, что удалось узнать. Принцесса только прижимала руки к груди. В ее глазах застыл ужас. Нет, нельзя брать ее с собой. Эмоции – не лучший советчик.
– Аль, а если они… если их уже нет? – тихо, словно эхо, отозвалась Мия. – Кто знает, что это за бои.
– Даже думать не смей! – перебил я ее. – Мы найдем ребят и вытащим их. Только не уверен, что смогу справиться один.
– Я с тобой, – в ответе Мии не приходилось сомневаться.
– Нет, не стоит. Ты можешь пострадать. И потом, одного-то меня впустят. А двоих?
– Разыграем влюбленную парочку, – глаза принцессы лихорадочно блестели. – Мол, я тоже люблю смотреть бои. Уверена, нас пропустят. Вот только…
– Что?
– А Рамон? Разве он согласен?…
Я взглянул на волка. Тот оставался невозмутимым. Раз до сих пор здесь, значит, согласен. Хотя им я тоже рисковал. Жизнью совершенно неизвестного мне человека. Быстро же я привык ставить все на карту. От самого себя тошно.
– Согласен… вроде бы, – сказал Мии. – Вот только брать тебя с собой все равно не хочу. Твое лицо узнаваемо. А иллюзия заберет у меня силы, которые понадобятся в бою.
– Аль, не выдумывай! Кто в этом богом забытом месте мог меня видеть? Я – принцесса, и не гуляю по улицам.
– Тсс, – остановил поток откровений. – Сам знаю. Но мало ли кто нас там ждет?
– Я иду. Точка.
Мия поднялась со скамейки и зашагала в ей одной ведомом направлении. С чего она взяла, что Шестая улица – именно там? Пришлось плестись следом. Принцесса оказалась не такой уж глупой – остановила первого встречного и спросила направление. Надо же, выбрала правильно. Женская интуиция, не иначе. Десять минут спустя мы стояли у двери нужного дома. У нас не было ничего – ни плана, ни шансов выбраться без шума и пыли. Но и отступать было некуда.
– Стучи, – голос Мии от волнения звучал глухо.
Я забарабанил по двери – старой, с облупленной краской. И сам домишко выглядел неказистым, приземистым. Так, наверное, и должна выглядеть тюрьма.
Нам не торопились открывать. Пришлось постучать раза два или три, чтобы в окно высунулась красная физиономия и гаркнула:
– Чего тебе?
– Я от Филиппа, – крикнул в ответ. – Он сказал, мы с волком можем тут развлечься.
– С волком?
Дверь открылась. Громадный, как гора, мужик показался на пороге. Смерил острым взглядом поросячьих глазенок сначала меня, затем Мию и наконец Рамона. Вот уж мерзкая физиономия!
– Проходите, вы вовремя, – пропустил он нас.
Ощущение захлопнувшейся ловушки не покидало меня. Но выбора не было, и я шагнул через порог. В нос ударил запах квашеной капусты и немытого тела. Гадкое амбре. Мия закрыла носик кружевным платочком и подхватила меня под руку. Узкий коридор вывел нас в круглый пустой зал. Ни мебели, ни людей. Только засаленные шторки на окнах. И люк в полу. У них что, зал под землей? Тогда наши шансы выбраться уменьшаются вдвое. Если выход один, его слишком легко перекрыть.
– Волка вернуть живым? – поинтересовался громила.
– Желательно, – поморщился я. – Редкость, сам понимаешь.
– Ставки делать будете?
– Конечно. Правда, дорогой? – Мия чмокнула меня в щеку.
Я протянул громиле кронный.
– На своего? – спросил тот.
– А кто еще участвует? – внутри все замерло.
– Да список большой. Жребий решит.
– Тогда на своего, – его вопрос показался мне глупым. Или не доверяют? Как мне вычислить, здесь ли студенты, и как вывести их отсюда? А если поздно? И Рамон может пострадать. Умею же я втягивать людей в неприятности.
– Волчара пойдет со мной, – провожатый выхватил из кармана нечто вроде ошейника. Рамон зарычал, но я мысленно умолял его потерпеть. И волк покорился. На каком расстоянии я смогу мысленно связаться с ним? Вряд ли оно велико.
«Пожалуйста, сколько сможешь, докладывай дорогу», – попросил я, прежде чем громила открыл люк в полу и скинул туда Рамона.
Нас спускать с лестницы не стали. Наоборот, дали спуститься самостоятельно. Внизу слышались голоса. Мия вцепилась в мою руку. Я ощущал ее страх – и ничего не мог поделать. Мы попались. Либо выберемся вместе со студентами, либо не выберемся вообще. Осознание этого резало, как кинжал.
Внизу лестницы поджидали двое. Рамона уже не было. И я его не слышал.
– Сдать оружие, – скомандовал один из них, высокий сутуловатый детина в серой рубахе и черных штанах. Его товарищ, маленький и вертлявый, потянулся к мечу.
– Семейная реликвия, – отпрянул я. – Притронетесь – сдохнете. И это не шутка.
Ручонки тут же убрались, а Реус довольно загудел, сообщая, что не прочь выполнить мою угрозу и проклясть обоих.
– Тогда держи свою реликвию при себе, или вместе с ней закопаем, – пискнул вертлявый.
Что-то мне это не нравилось. Не похоже на арену для боев. Или я не прав? Не всегда то, что видится, является правдой. Как иллюзионист, усвоил эту истину давно.
– Сюда, – открылась
