Ну а там и до конвейера недалеко.
При всем этом точность у моего «супероружия» аховая. Со ста метров в приличных размеров сарай попадает одна ракета из четырех в лучшем случае. На море с его качкой и движущимися мишенями все еще хуже. Я работаю над этим недостатком, но пока что успехи не впечатляют.
Но если знаешь свою слабость, сделай так, чтобы она тебе не мешала. Я использую два способа борьбы с неудовлетворительной точностью: применяю ракеты массово и с минимальных дистанций. То есть для залпа приходится входить в зону действия вражеских баллист, отсюда растут корни моих противопожарных мер.
Хуже всего то, что по закону подлости зажигательный снаряд может угодить в пачку ракет, которые укладывают в ряды направляющих по правому и левому борту. Приходится до самого залпа прикрывать их щитами, но все равно полностью избежать риска не получается.
На большом корабле лутанцев у кого-то не выдержали нервы — баллиста выстрелила с запредельной дистанции и все окончилось безнадежным недолетом.
— Похоже, поняли кто против них. Начали пугаться, — Тук ухмыльнулся.
На носу моего корабля было две баллисты. Они могли метать лишь скромные по размеру снаряды, зато с невиданной здесь точностью и на большое расстояние. Я добился этого не жалея средств на дорогие материалы, ну и без улучшения конструкции не обошлось. Есть среди моих специалистов талантливый мастер, не устаю радоваться тому, что работает он на меня, а не на моих врагов. Но даже имея такое преимущество я не спешил с приказом начинать стрельбу.
Надо чуть ближе. Еще ближе. Ну вот, теперь можно.
— Баллисты! Беглый огонь огненными!
Ну теперь пойдет потеха — расчеты начнут в поте лица вкалывать, стараясь опередить друг дружку в скорости стрельбы. Первая пара снарядов ушла в молоко. Увы, но несмотря на невиданные здесь прицельные приспособления и опыт расчетов, промахи с таких дистанций случаются в разы чаще чем попадания.
А вот и первое — железное острие глубоко засело в досках носовой обшивки. Один из лутанцев свесился, начал разглядывать последствия попадания. В этот момент фитиль догорел до небольшого порохового заряда. Тот вспыхнул с треском разорвав сосуд, заполненный зажигательной смесью. Часть брызг пришлось на воина, пылающая фигура сиганула за борт. Если не успеет сбросить доспехи, то «привет русалки». Да и без них недолго продержится, хороших пловцов среди аборигенов очень мало даже в самом лучшем флоте.
К сожалению, большая часть зажигательной смеси угодила в море, а оставшаяся горела на досках внешней обшивки, где ее легко можно смыть за борт, не дав вызвать пожар. Но даже так попадание вызвало серьезную суматоху на носу, и баллиста противника прекратила огонь.
Следующее попадание пришлось почти в ту же точку. Глядя, как вражеские арбалетчики начинают возиться со своим оружием, я скомандовал:
— Убрать щиты! Очистить нос!
— Наши баллисты тоже замолчали, их расчеты спешили перебраться поближе к корме. Ракета — оружие с подвохом. Огненный хвост может поразить и своих, так что на ее пути не должно быть ни одного человека. Даже на корме стоять можно было не везде. Приготовиться к ракетному залпу! Один! Два! Три! Зажигай!
Вспыхнули пороховые дорожки, понесся огонь поджигая короткие фитили. Фыркнул первый выхлоп, пламя ударилась в оббитые медью доски палубы, ракета сорвалась с направляющей, понеслась навстречу вражескому кораблю. Вторая, третья… заревело с двух сторон. По десять штук с каждого борта, эдакая сдвоенная установка залпового огня. Половина зажигательных, половина разрывных — пороховая граната с незатейливой осколочной оболочкой.
Дымный шлейф, оставляемый ракетами, не давал разглядеть подробности попаданий. Специально для этого на мачте полагается держать наблюдателя. Сейчас он беспрерывно тараторил:
— Три попадания по переднему кораблю! Зажигательные и разрывные, сколько каких не разобрать! Пожар баллисты, похоже на пробоину, нескольких уложило! Отворачивает! Еще одно попадание по кораблю сзади! Зажигательное! Сильный пожар на корме.
Повезло какой-то промахнувшейся мимо цели ракете. Да и основной не повезло, получила сразу три попадания. Жаль, что все пришлись в нос. Ну а что делать, если это наиболее легкая цель при условии сближающихся кораблей?
Похоже, у вражеского капитана нервы совсем сдали, раз выходит из боя. Или думает, что мы такие залпы можем каждую минуту по три штуки устраивать. А вот еще кто-то отклонился с курса. О! Да это становится заразным — один за другим противники начинают поворачивать.
— Догонять придется, — буркнул Тук, поглаживая рукоять секиры.
Догонять, это прекрасно. На корме у противников баллист нет, по скорости у нас большое преимущество, так что можем безнаказанно их преследовать осыпая снарядами.
— Левый и правый перезарядить! Через одного! Баллисты огненными по прежней цели! Беглым!
Корабли противника разворачивались столь медленно, что нам пришлось сушить весла во избежание чересчур уж тесного сближения. Пусть баллисты нам теперь неопасны, но остаются арбалетчики. Хоть расстояние осталось приличным, те попытались нас достать. Несколько болтов достигли корабля, но из них даже половина в него не попала, о прицельном огне в таких условиях не может быть и речи.
Капитаны остальных моих кораблей получили флажковый сигнал, по которому провели ракетные залпы. Разворачивающиеся корабли — отличная мишень, но даже в таких условиях попаданий было немного. Однако одному судну досталось так, что о нем можно смело забыть. Не знаю, что там так вспыхнуло, но пламя быстро поднялось почти до верхушки почему-то не убранной мачты, потушить такой пожар невозможно.
Следом не повезло еще одному кораблю. Но там все было очевидно, одна из ракет угодила в нос и горящая жидкость добралась до сложенных там зажигательных снарядов. Как по заказу налетел порывистый ветерок, быстро раздувая и без того немаленький пожар.
Минус два.
Четыре против пяти, эта математика мне нравилась уже больше. Теперь надо покончить с оставшимися быстро, а то пока что трудно понять, каково приходится союзникам, но одно несомненно — помощь им не повредит.
На этот раз я не торопился с залпом. Пользуясь тем, что строй врагов нарушился, почти вклинился в него правее цели, затем пошел на сближение. При этом мы могли видеть не только корму, а весь корпус до самого носа. То есть чуть улучшили условия для стрельбы.
— А ты чего здесь делаешь? — сурово вопросил Тук.
Обернувшись, я увидел наше недавнее проблемное пополнение — безымянного узника ставшего с моей подачи Чедаром Нарусом. Его не держали взаперти, но я не видел никакого смысла в том, чтобы он находился на открытом воздухе во время боя о чем ему и сообщил:
— Внизу безопаснее, сидите там.
Странно, но считая Конфидуса и еще парочку человек он четвертый в моем окружении, к кому обращаюсь на вы. Ветхих стариков я, само собой, не учитываю.
Есть что-то такое в нем, невыразимое, из-за чего всякая фамильярность неуместна.
Узник не реагируя на мои слова внимательно наблюдал, как ракетные установки подготавливают к залпу. Ну да и хрен с ним, пусть смотрит, мне не жалко, да и особой опасности пока не вижу.
— Убрать щиты! Очистить нос!
Хотя баллисты противника сейчас не могли стрелять, мои ребята действовали по шаблону, защищая ракеты от вражеских снарядов щитами. Хорошо их выдрессировали, да и никому не охота оказаться рядом с этими штуками в тот момент, когда вспыхнет пожар.
Пламя выхлопов облизало почерневшую медь палубной обивки — я не давал огню ни шанса навредить моему кораблю. Четыре попадания, и одно удачное, вспыхнуло пламя по правому борту. У врагов с пожарной техникой дела плохи, за борт полетело лишь одно ведро на веревке, много таким не начерпать. Пока найдут другие, пока доставят бочки с питьевой водой, огонь должен успеть как следует вгрызться в древесину.
Пожар на деревянном корабле — страшное дело.
Меткий выстрел баллисты устроил еще одно возгорание, куда более серьезное на вид. Но это вспыхнул спущенный парус. Такое быстро занимается и также быстро тухнет. Но все равно тревог у врага прибавилось.
