Вы когда-нибудь задумывались о природе Синей Луны? Вокруг какого солнца она должна обращаться, чтобы отражать такой кошмарный свет? Какому миру нужно ее сияние? Ученые веками бились над этими вопросами, и нигде я не нашел удовлетворительного ответа. Я располагаю только именем. Вероятно, это название мира Синей Луны — Грeза.
Пешеход на мгновение умолк, чтобы убедиться в том, что собеседники понимают его слова, а затем продолжал тем же мрачным тоном:
— Есть только один способ не позволить Синей Луне снова показаться в нашем небе. Именно поэтому Бог привел меня сюда. Я войду в Опрокинутый Собор, очищу его от зла и сделаю его снова святым, возродив для Господа. Я верну Собор в мир людей, и он распространит свою святость по всей стране, как изначально и предполагалось, навсегда лишив Дикую магию силы.
— Погодите, — перебил Хок. Ламент удивленно поднял бровь, но капитан, не дав себя смутить, продолжал:
— Вы говорите о том, чтобы перевернуть Собор обратно? Чтобы он вздымался в небеса, а не погружался в бездну?
— Да.
— Позвольте вам только напомнить одно обстоятельство. Данный Собор находится прямо в середине замка. Если он внезапно взлетит ввысь, что произойдет с окружающими строениями? Над ним же сейчас выстроены целые этажи!
— Я не знаю, что произойдет, — сказал Ламент. — Это не важно. Воля Господа должна быть исполнена.
— Погибнут люди!
— Люди все время погибают, — ответил Пешеход. — Сколько их погибнет, если вернется Синяя Луна и в мире снова настанет Долгая ночь? У меня нет желания видеть страдания невинных, но я сделаю то, что должен, дабы предотвратить победу тьмы.
— Ладно. Попробуем взглянуть на проблему под несколько иным углом. Что именно вы собираетесь проделать внутри Опрокинутого Собора? Что очистит и возродит его?
— Пока не знаю. Мне только велено войти в Собор и действовать так, как подскажет внутренний голос и мой собственный опыт.
— Вы не сильны в предварительном планировании, верно? — спросила Фишер.
— Если шаги мои направляет Бог, как я могу ошибиться? — возразил Ламент.
— Мы как-то работали на улице Богов в Хейвене, — сказала Фишер. — Мы встречали много людей, которые утверждали, будто трудятся для того или иного бога. Некоторые из них были отвратительными ублюдками, и нам приходилось их затыкать. А порой мы убивали их, чтобы заставить прекратить делать то, что велели им их боги. Вы, Ламент, говорите, что слышите голос. Это очень хорошо, но мы-то с Хоком ничего не слышим, поэтому нам приходится поступать так, как диктует нам совесть.
— О тебе многое рассказывают, Пешеход, но ведь и о нас тоже. И мы остановим тебя, если создастся впечатление, что ты угрожаешь безопасности замка или страны. Поэтому мы с Хоком отправимся на эту небольшую экскурсию по Опрокинутому Собору вместе с тобой. На всякий случай.
— Я знал, что вы пойдете, — непринужденно отозвался Ламент. — Голос сказал мне.
Хок решил сменить тему, прежде чем давление у Фишер подскочит до опасного предела.
— Сенешаль говорил, что издали заглядывал в Опрокинутый Собор и узрел в его глубинах ад.
Ламент уверенно покачал головой.
— Нет. Собор сделался темным и злым местом, но сам по себе не является областью преисподней. Вероятно, в нем содержатся врата в ад. Если это так, я закрою или уберу их. Я всегда делал, что должен, ради большего блага.
— Я тоже в свое время так думал, — поделился воспоминанием Хок. — Теперь я уже не так уверен в собственной правоте. Поэтому, что бы ты ни вытворял в Опрокинутом Соборе, мы всегда будем рядом. И если ты, Ламент, окажешься просто очередным спятившим ублюдком, мы тебя прикончим.
— Верно, — подержала Фишер. — Прикончим. Внезапно, жестоко и насовсем.
— Я знал, что помещать вас троих в одной комнате ошибочно, — вмешался квестор. — В данный момент я официально меняю тему разговора и не желаю слышать ничьих возражений. Скажите мне вот что, сэр Ламент. Ходят всевозможные слухи, что в Опрокинутом Соборе содержатся спрятанные сокровища и забытые чудеса. Что, по-вашему, там находится?
— Может, Грааль, — совершенно серьезно ответил тот. — Фрагменты Истинного Креста. Головы святых, по-прежнему живые и изрекающие странные истины. Бич, который полосовал спину Иисуса, с запекшейся на нем святой кровью. Даже кое-что из мебели, которую Он делал для своего земного отца. Коснуться чего-то, чего касался руками сам Христос… — Ламент вдруг улыбнулся. — Я не нашел и двух книг, которые сходились бы во взгляде на данный предмет. Но все они уверены в одном: Опрокинутый Собор содержит настоящее чудо, вещь огромной силы. Может, источник магии Собора или ключ к его воссозданию. Или разрушению. Я — Гнев Божий, и если не смогу спасти Собор, то уничтожу его.
— Все ясно, — твердо заявил Чанс. — Я иду с вами в Опрокинутый Собор, ребята. Кто-то должен остаться тихим голосом разума, а иных добровольцев я пока не вижу.
— Ты не можешь пойти, — возразил Хок. — Ты нужен мне здесь, чтобы защищать замок в наше отсутствие. Всегда остается вероятность, что, пока мы будем находиться внутри Собора, оттуда вырвется какая-нибудь дрянь. Помнишь тени-убийцы в тронном зале? А если мы не вернемся, и в Соборе ничего не изменится, здесь должен остаться тот, кто возглавит следующую экспедицию.
Чанс жестом отозвал Хока в уголок, где они могли бы побеседовать наедине. Юноша наклонился поближе к принцу.
— Если бы власть предержащие знали, кто ты на самом деле, тебе не пришлось бы идти одному. Ты получил бы целую армию, готовую следовать за тобой хоть в пасть к самому дьяволу.
— Наверное, — согласился Хок. — Но меня не покидает ощущение, что армия только путалась бы под ногами. Небольшой отряд способен долго оставаться незамеченным. Кроме того, мне не кажется, что эту битву можно выиграть силой оружия. Я пойду с Ламентом. Не знаю, что мы там обнаружим, когда доберемся до дна. И это дополнительная причина не подвергать лишних людей опасности без крайней на то необходимости. Если дойдет до самого худшего, нас троих можно не беречь.
Ламент внезапно повернулся, выбросил вверх руку и поймал что-то в воздухе. Крошечный пленник сердито жужжал внутри его огромного кулака, а затем святому пришлось разжать пальцы, так как Лунный Блик стремительно обрела человеческие размеры. Она сердито уставилась на Пешехода и энергично похлопала радужными крылышками, дабы убедиться, что они не помялись.
— Если честно, — заметила красавица, — некоторые мужчины только и знают, что руки распускать.
— Не выношу соглядатаев, — холодно отозвался Ламент.
