— В этом нет никакого сомнения! — ответил на вопрос командира Уланти. — Хотя энергетические сигналы, поступающие от кораблей орков, почти непредсказуемы, а надстройки непрерывно перестраивают как попало, информации о судах, уцелевших во время пиратских рейдов орков в этих краях, достаточно, чтобы мы могли с уверенностью опознать эти самоходные груды металлолома как «Мастодонт» и «Левиафан».
Повернувшись к экрану, Семпер вновь стал разглядывать сооружения, ощетинившиеся орудийными стволами и разукрашенные огромными устрашающими изображениями и непонятными знаками.
Возможно, этими корявыми символами орки нанесли на борта своих уродливых кораблей их настоящие названия. В Империуме даже имелись специалисты, способные читать и переводить письмена орков, — странноватые бойцы Ордо Ксенос и служащие тайных отделов Администратума, посвятившие себя изучению других космических рас. Однако капитаны имперского Военно-космического флота брезговали всем, что касалось зеленозадых, и никогда не стали бы изучать их грамоту. Вместо этого стратеги Боевого флота Готического Сектора по традиции присваивали вражеским кораблям условные наименования на человеческом языке.
Названия «Мастодонт» и «Левиафан» вполне подходили для двух огромных пиратских крейсеров, уже много месяцев терзавших почти беззащитные имперские конвои в этих краях, прячась после очередного налета в свою берлогу среди вооруженных астероидов системы Матер.
Уничтожить астероиды в этой системе было очень важно, но еще важнее было покончить с крейсерами орков. Если им удастся скрыться, через несколько месяцев лорду-адмиралу Равенсбургу наверняка придется выделить еще больше драгоценных боевых кораблей для того, чтобы выкурить орков из очередной пустынной звездной системы!..
Коммуникационные каналы шипели, ожидая приказов Семпера, которому предстояло решить, как распределить силы для решающего сражения.
— «Граф Орлок» и «Ужасный» последуют за «Махариусом». «Тритон» и передовой дивизион эсминцев — тоже. «Дракенфельс» займется уцелевшими астероидами. «Мэннан» и второй дивизион эсминцев ему помогут. Они поступают в подчинение командира «Дракенфельса». Им помогут мои «Фурии» и эскадрильи с «Белатиса» и «Биринги»…
— И не лезьте на рожон, — строго добавил Семпер. — Просто следите за тем, чтобы астероиды нам не мешали, а уничтожим мы их потом все вместе.
Сквозь помехи на канале связи раздался хриплый смех. Рамас — прославленный и неукротимый командир «Дракенфельса» — заговорил почти насмешливым тоном. Только хорошо знавшие его офицеры смогли различить в этом голосе уважительные нотки, предназначавшиеся тем немногим, кого он удостаивал своей дружбы:
— А ты стал настоящим командором, сынок! Спешишь прославиться в жарком бою! А старики вроде меня пусть потихоньку расстреливают эти комки грязи, в которых прячутся зеленозадые? Вижу, в старом добром Боевом флоте Готического ничего не меняется!
С этими словами Рамас разразился смехом, а точнее — завыл и забулькал, потому что именно такое представление о человеческом смехе имели его аугметические голосовые связки.
— Доброй охоты, «Махариус»! — уже серьезнее добавил капитан «Дракенфельса».
Даже Эрвин Рамас уважал традицию капитанов Боевого флота Готического Сектора желать друг другу удачи перед боем.
— Доброй охоты, «Дракенфельс», — ответил Семпер и приказал рулевому взять курс на вражеские крейсера.
В космическом бою за час может произойти очень многое. В бою час длится целую вечность.
Где-то впереди по правому борту «Махариуса» дрейфовал «Ужасный», потерявший башню с капитанским мостиком. Ее снес таранный корабль орков. Борта «Ужасного» были изрешечены огромными снарядами макропушек противника. В самом центре его корпуса зияла семисотметровая пробоина. Казалось, целый кусок корабля просто выхватили челюсти огромной акулы.
Если бы экипажи других кораблей не видели все это своими глазами, они никогда бы не поверили в то, что такое возможно. На каналах связи эскадры еще звучало эхо отчаянных воплей членов команды «Ужасного», успевших загерметизироваться в уцелевших отсеках. Несчастные умоляли о спасении, не желая задохнуться или сгореть заживо, когда крейсер взорвется. Семпер приказал отключить связь с «Ужасным», зная, какое деморализующее действие оказывают такие крики на личный состав других кораблей. Оставшимся в живых на «Ужасном» придется ждать конца сражения. Тогда за ними можно будет послать спасательные шлюпки, а пока их призывы будут слышны лишь Императору.
Один из крейсеров орков, а точнее, то, что осталось от «Мастодонта», тоже дрейфовал неподалеку. Бомбардировщики типа «Коршун», которых «Махариус» не применил в сражении с астероидом, догнали «Мастодонта» и упорно атаковали его до тех пор, пока не повредили его двигатели. Крейсер противника сразу потерял ход и скоро попал под огонь имперских кораблей. Пушка «Нова» на борту «Ужасного», носовые излучатели «Тритона», а также торпеды и орудия «Махариуса» и «Графа Орлока» очень скоро превратили крейсер орков в груду дрейфующих обломков.
Месть «Левиафана» и эскортировавших его кораблей не заставила себя долго ждать. «Тритон» уже давно отстал от «Махариуса». «Левиафан» расстрелял его двигатели из макропушек. «Граф Орлок» был ближе и все еще пытался участвовать в сражении, хотя из левого борта его носовой части торчал уродливый обломок эскортного корабля противника. Сквозь пробоину на борт «Графа Орлока» ринулись несколько сотен огромных свирепых орков. В последнем сообщении от капитана фон Блюхера говорилось о том, что в носовой части его крейсера идет ожесточенный бой и все его комендоры оставили орудия, чтобы принять участие в рукопашной.
Разумеется, в таком положении ожидать помощи от «Графа Орлока» было бессмысленно, и «Махариус» оказался один на один со своим чудовищным противником.
— Не может быть! Он опять маневрирует!
Услышав удивленное восклицание одного из артиллерийских офицеров, Семпер взглянул на дисплей и вытаращил глаза.
«Левиафан» тоже походил на летающую груду обломков, изрешеченную торпедами и лазерными пушками. И все-таки он продолжал сражаться. Семпер про себя поражался типичному для орков упорству в безнадежно проигранном бою. Капитан вражеского крейсера каким-то чудом сумел запустить маневровые двигатели и найти расчеты для уцелевших орудий!
Развернувшись, «Левиафан» дал бортовой залп, ударивший огненной стеной по корпусу «Махариуса». При этом Семпер видел страшные повреждения вражеского крейсера. Через пробоины в броне он заметил пожары, полыхавшие в его отсеках, а через сквозные пробоины даже мелькали звезды, светившие по ту сторону корабля орков.
— Неужели там кто-то остался в живых! — прошептал Уланти.
— Орки дерутся до последнего, — ответил командор. — Это чудовище будет отстреливаться, пока мы не перебьем весь его экипаж. Орк не поверит в то, что его убили, пока вы не отрубите ему голову и не покажете ей разрезанную на куски тушу, на которой она только что сидела!
«Махариус» открыл ответный огонь по беззащитному корпусу противника, но чудовищный корабль орков продолжал двигаться. В его носовой части зияло огромное отверстие, и Семпер содрогнулся от страшного предчувствия.
— Включить маневровые двигатели левого борта! Право руля! Пошевеливайтесь, а то они захватят нас буксировочным лучом!
«Махариус» развернулся, и у всех, как обычно, на мгновение похолодело внутри, пока генераторы искусственной гравитации не приспособились к новому курсу корабля. «Махариус» содрогнулся, но на этот раз никто не испугался. Это заработали двигатели, уносившие корабль прочь от опасности. У присутствующих на капитанском мостике отлегло от сердца.
Впрочем, радость была недолгой. Внезапно палуба выскользнула из-под ног Семпера, и он провалился куда-то вниз. Что-то загрохотало. Сверху свалились острые обломки какого-то механизма, пригвоздившие к палубе техножреца и молодого артиллерийского офицера.
Вокруг скрежетало железо, а «Махариус» дрожал под непрерывными сокрушительными ударами.
Завыли сирены. Леотен Семпер поднялся на ноги и вытер кровь со лба, рассеченного металлическим осколком рухнувшего механизма. У командора пересохло во рту, а по спине побежали мурашки. Он понял, что его кораблю угрожает страшная опасность.
На каналах внутренней связи звучали испуганные голоса, докладывавшие о повреждениях, нанесенных кораблю:
— Пробоина в корпусе на третьей орудийной палубе! Разрешите покинуть отсек!..
— Пожары на палубах восемнадцать, девятнадцать и двадцать один!..
— Пробоина в носовом отделении шестнадцатой палубы! Задраиваем двери!
