Поблагодарить я не успела – он, как отрезал разговор, переключился на беседу с васовергами на своем языке.
Пока за столом звучали непонятные слова, я постаралась запихнуть в себя еду. Хоть и не была голодна, неизвестность собственной судьбы в ближайшее время заставляла предполагать любые непредвиденные ситуации. Нельзя отказываться от еды, когда в сумке не осталось ни одного съестного продукта. Окна были узкие и расположены высоко, но я понимала, что при необходимости пролезу в одно, под которым стоял еще один каменный блок – не то столик, не то стульчик. Побег я бы не рассматривала, если бы не бесстрашие васоверга перед Ксанджами, проявленное еще на улице. Однако даже при этих расчетах хотелось надеяться, что мне удастся договориться с главарем мирно.
Мясо я жевала лениво, к сладко‑соленому вкусу лишь сначала привыкала, а потом ничего, даже понравился. Напиток и впрямь оказался лучше того пойла в харчевне: напоминал квас, немного скрипел на зубах, зато охлаждал, утолял жажду и совершенно не пьянил. Пока щупала липкий мякиш, украдкой наблюдала за васовергами и пыталась понять, о чем они говорят, над чем посмеиваются. Поняла лишь, что они хорошие приятели. Возможно, боевые товарищи. Однако главарь даже в непринужденной атмосфере оставался главарем или… отцом семейства? На него смотрели, слегка склоняя голову, и не смели повышать голоса, а он тем временем хватал крупные куски мяса с общего блюда и почему‑то лучшие раздавал нам, в том числе и мне, худшие же бросал в свое блюдо.
– Ну, – неожиданно он обратился ко мне, – говори, что хочешь от меня.
Я едва не поперхнулась. Кое‑как проглотила кислый хлеб, запила его и, вытерев ладонью губы, в спешке заговорила:
– Я пришла в Васгор за информацией о воровке.
Главарь усмехнулся – шрам на губе вновь потемнел.
– Хотела узнать у Фаррда о ней, но, думаю, что в ближайшие… эм… рассветы он не сможет мне помочь, – предельно честно выложила все, что могла и растерялась. Не сказала ли чего лишнего? И как раз в задумчивости ляпнула лишнее: – А я бы хотела убраться из Васгора поскорее. То есть… Ты не подумай ничего плохого. Не то, чтобы Васгор мне не нравился, но меня ждут… там.
Черт! Духи Фадрагоса! Возьми себя в руки!
Казалось, главарь едва сдерживал хохот, но он взял тряпку, вытер жирные руки и серьезным голосом спросил:
– И почему я должен тебе помогать?
Этот вопрос я ждала с самого начала. Облизав губы, сцепила руки в замок, вдохнула, как перед прыжком в ледяную воду, и сказала:
– Ты не обязан, поэтому я заплачу. Не прими за наглость, просто рассуди сам: у меня был единственный информатор, о котором я слышала, но ты избил его. К тому же ты первый васоверг, от которого я слышу знакомую речь.
– Могла бы выучить наш язык. Он совсем не трудный.
Я поморщилась. Помню, как некоторые знакомые на Земле ругали немецкий язык. Если бы они услышали язык васовергов, то всерьез решили бы, что кто‑то не может отхаркнуть.
– Сейчас разговор не об этом. Раз ты так разочаровался в Фаррде, может, познакомишь меня с хорошим информатором?
– Ты всерьез полагаешь, что я знаю кого‑то еще? – Он изогнул густую бровь и будто скопировал мою позу: сцепив руки в замок, облокотился на стол.
Я вдруг поняла, почему мебель мало того, что каменная, так еще и без ножек. С таким весом ему пришлось бы часто делать ремонт дома.
– Вероятнее всего, – ответила я, с трудом выдавливая из себя улыбку. – Если бы не знал, то ценил бы единственного и, соответственно, не стал бы избивать его до полусмерти.
Главарь потянулся к черной спице, воткнутой в бурую губку. Осторожно вытащил ее и стал ковырять в зубах. Остальные васоверги с интересом прислушивались к нам, словно понимали все дословно.
– Смекалка у людей часто встречается, – звонко причмокнув, наконец‑то, заговорил главарь и принялся легонько царапать спицей по столу; шорох разбавил чавканье, стоявшее в комнате. – Это хорошее качество. А вот различить ваши бесстрашие и безумство – это надо исхитриться. Не хмурься, девица. Я не назвал тебя безумной, но то, что ты сунулась следом за мной в кандар’рхор, заставило меня присмотреться к тебе получше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Я покачала головой. – Что такое кандар… Как ты сказал?
– Не знаешь? – он удивился.
– Не знаю.
– Ну и хорошо. Значит, ты не безумна. С другой стороны, плохо, – протянул он, откидывая спицу, как надоевшую игрушку. Она покатилась по столу, но черноволосый васоверг придавил ее пальцем. – Ты ведь не знала, куда шла. Выходит, и бесстрашие твое от незнания исходит.
Бесстрашие от незнания исходит?.. Обдумывая, почему это плохо, я потерла подбородок и, закусив губу, прямо на него посмотрела. Он считает меня слабой и боязливой. Мало того, что это и по глазам его видно, и слышно по снисходительному тону, так он еще и прямо это озвучивает. И ведь недалеко от истины ушел… Вот только мне такое отношение от васовергов совсем ни к чему.
– Послушай, мне не нужны проблемы, – я подняла руки. – Я пришла сюда, чтобы найти воровку. Стрекозу. Я уверена, что ты о ней слышал.
Слышал. Точно слышал. Серые глаза стали такими же стальными, какими были в харчевне после избиения Фаррда.
– Я много слышал о ней, – почесывая массивную шею, сказал он. – Что тебя с ней связывает?
Я сглотнула и глаза опустила. И что меня связывает с ней, о чем ему можно сообщить? Явно нельзя признаваться, что ее сообщник кромсал меня кинжалом, как перьевую подушку. О сокровищнице Энраилл даже вспоминать опасно, не то, чтобы о ней вслух упоминать.
Васоверг по‑своему растолковал затянувшееся молчание.
– Говорить не хочешь? – он склонился над столом ниже, заглядывая мне в лицо.
– У меня предложение к ней.
– Мне предложи, – не растерялся он.
Я громко вздохнула, беспомощно разводя руками. Соврать, что у нас намечается девичник? Чувствую, что васовергов это не смутит и они с радостью попросятся поучаствовать.
– Ладно. – Он прищурился на один глаз. – Хотя бы скажи, что у вас с ней за отношения. Трудно не заметить, как губы кривишь, когда о ней разговор заходит.
Ясно, стоит поработать над контролем мимики…
– Мы не друзья, – я не стала лукавить и даже позволила себе поддаться импульсивности – оттолкнула от себя блюдо с мясом и сразу сжала кулак. – Мы далеко не друзья, но мне нужна ее помощь. Наверное, тебе не знакомо такое чувство, – постаралась вложить во взгляд уважение перед тем, как окинуть им главаря. – Это не безысходность, но… лучшая партия из всех, что имеется в выборе.
Васоверг хмыкнул. И еще раз. А затем вдруг заметно преобразился: распрямил широкие плечи, приподнял тяжелый подбородок и без насмешки, которая еще мгновение назад плескалась в серых глазах, кивнул.
– Понимаю. Партия, – он протянул это слово, будто смаковал что‑то особенное. – Хорошо звучит. Гораздо лучше, чем «сложные интриги», «подлые игры» и «серия из нескольких ходов». Партия, – повторил и снова хмыкнул. – И с кем же ты воюешь?
Я вновь растерянно молчала и готова была развести руками. А что отвечать? С собой? С результатами своих выборов и поступков? С прошлым, в конце концов? Это не похоже на войну, это исправление собственных ошибок.
Он усмехнулся и сам избавил меня от ответа, безмерно удивляя:
– Я готов тебе помочь.
Вот так быстро? В чем подвох?
– Но не бесплатно, – сказала я. Это даже была не догадка – стопроцентная уверенность.
Тихий грудной смех подтвердил мои слова. Я опустила голову, не смея даже смотреть в сторону сумки. Сердце не стучало, скрежетало, вновь превращаясь в камень. Только наивная дурочка поверит, что именно в таких торгах цена назначается покупателем. Если бы главарь с самого начала поинтересовался, что я могу ему предложить, фляга, украшенная драгоценными камнями, могла бы его удовлетворить, но сейчас… Что он задумал? Что попросит у меня? И как далеко я готова зайти в этот раз, когда цель не имеет с моими желаниями равного веса? Ради капризов Роми, ради его и Елрех памяти обо мне, об их памяти друг о друге – не ради себя… На что я соглашусь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
