Вспомнился Фаррд – не этот, валяющийся в крови информатор, а тот урод из прошлой жизни: с дырявой щекой, скользким взглядом и отвратительной ухмылкой, желающий провести со мной ночь. Хуже всего в васовергах даже не их внешность, а то, что они – васоверги. Иными словами – не люди.
Главарь перестал смеяться и, словно прекрасно зная, о чем я думаю, смотрел на меня с лукавым блеском в глазах и кривой улыбкой. Остальные васоверги тоже ухмылялись, а брюнет даже налег на стол и, подперев кулаком подбородок, вопросительно изогнул бровь. Значит, уроды ни слова не говорят на общем, но хорошо его понимают. Возможно, «папаша» учил их.
Чем дольше я разглядывала омерзительные морды нелюдей, вдыхала противную вонь помещения, тем быстрее подступала решимость. Вспомнила Кейела и Айвин – а ведь он тоже сошелся с ней только ради того, чтобы раздобыть кровь мудрецов. Но Айвин хотя бы красива, а Кейел… парень? Это ли оправдание?
Я скривилась от непонятно откуда взявшейся горечи на языке.
– Что ты потребуешь от меня? – спросила, оглядываясь по сторонам.
Взялась за кружку и посмотрела в нее – напитка было больше половины. Дико хотелось сплюнуть горечь хоть куда‑нибудь, в любую пустую посудину. Не на пол же.
– Ты красива. – Слова главаря вызвали тошноту. – В моем вкусе. Но нужно мне от тебя совсем другое, поэтому не вздумай в моем доме опорожнить желудок.
Облегчение от прозвучавшего заверения не наступало, и мелкая дрожь продолжала пробирать пальцы, а затылок противно сводило.
– Не томи, – выдавила я сквозь зубы, ослабляя ворот рубахи.
– Не торопи меня, девица, – ответил он и что‑то произнес трехрогому. Тот поднялся и куда‑то поспешил, остальные снова прислушивались к беседе. Главарь шумно вздохнул, отодвигая от себя свое блюдо и холодно предупредил: – Сейчас от твоего решения будет зависеть, подружимся мы или нет.
– Хорошо, – глухо ответила я и прочистила горло кашлем.
Мне понадобилось несколько секунд и пара глубоких вдохов, чтобы заглушить все чувства и сосредоточиться на разговоре. И когда трехрогий внес бутылку с выпивкой я снова была готова торговаться. В конце концов, что я теряю? Все, что могла, уже потеряла, и теперь пришла пора любой ценой возвращать хотя бы часть потерянного.
На столе появились железные кубки, а бутылка, разлитая на пятерых, опустела до дна. Однако никто к выпивке прикасаться не спешил. Главарь опять скреб спицей по столу, разбавляя тишину раздражающим звуком.
– Ты спросила, почему за Фаррда никто не вступился, – наконец‑то произнес васоверг, мгновенно заинтересовывая меня затронутой темой. – Я отвечу.
Склонился над столом еще ниже.
– Потому что уже все знают, как мало мне осталось до победы в войне. Долина Драконов вот‑вот станет моей, и тогда, – поморщился, сгибая спицу в кулаке, будто соломинку, – я убью этих трусов, претендующих на священное место вождя. И вождя убью. Он слишком долго оскверняет Солнце своей трусостью. Никого не оставлю. Я сниму с них кожу, срежу мясо, доберусь до их черепов и выброшу на площадь Жатвы. Только там им и место. Этим трусам!
Я вздрогнула от громкого крика, сильнее втягивая голову в плечи.
– Всего лишь жалкие трусы и слабаки. И своей жизнью среди нас они оскверняют нашу расу.
Он замолчал, и тишина зазвенела в доме. Ни шелеста сквозняка, ни шороха… Я слышала свое дыхание и опасалась, что он тоже его слышит. Оно было неровным, пугливым, наверное, присущим таким же слабакам, которых он, без сомнения, ненавидил. Каждый мускул в теле дрожал от напряжения. Язык невольно изгибался в пересохшем рту, в любую секунду позволяя произнести первую букву имени духов испепеления. Я боялась, но знала, что Ксанджи успеют превратить в пепел хотя бы одного‑двух васовергов прежде, чем они доберутся до меня.
Затянувшуюся паузу хотелось заполнить вопросами, уточнениями, но под царапающим взглядом стальных глаз чувство самосохранения вопило о том, что следует молчать. Украдкой наблюдая за остальными васовергами, я непроизвольно стремилась повторить их покаянную позу: опустить ладони на стол и свесить голову. Но злость, очнувшаяся вместе с криком главаря, ворчала, грела грудь изнутри, будто в ней непрестанно ворошили угли, и мешала покориться страху всецело.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
К сожалению, ни откровения, ни подробности, на которые я втайне рассчитывала, не прозвучали. Зато мне выдвинули еще более загадочное условие:
– Вероятно, мы можем помочь друг другу в наших войнах, – спокойным тоном произнес васоверг, и я осмелилась уставиться на него. Он и впрямь выглядел абсолютно спокойным, хоть и кривился, будто обдумывал маленькую неприятность. – Но мне нельзя осквернять свою ярость, связываясь с кем попало. Как тебя звать?
– Асфи, – коротко представилась я, снова откладывая все вопросы на потом и просто ожидая продолжения неясного монолога.
– Твое имя мне ни о чем не говорит. Ты чем‑нибудь известна, Асфи?
– Нет.
– Как я и думал, – нахмурившись, кивнул он.
Остальные, расслышав мягкость в его голосе, подняли головы и расслабились. Я тоже постаралась незаметно поводить плечами, сбрасывая напряжение и оцепенение.
– С моей стороны будет глупо доверять тебе, Асфи. Ты согласна?
Я кивнула. Он продолжил:
– И это мешает нам с тобой. Я даже не могу назначить цену за мою помощь тебе. При этом если ты не соврала мне о ваших со Стрекозой отношениях, то эта цена покажется тебе смехотворной. Но для меня твоя услуга, при удачном раскладе, может оказаться бесценной. И я буду еще глупее, если не воспользуюсь подвернувшейся удачей. Ты ведь понимаешь меня, Асфи? Я же вижу, что у тебя есть опыт в таких делах.
– Я понимаю тебя, – негромко заверила я, не выпуская из внимания ни единого его слова.
– Поэтому мы подойдем к нашему сотрудничеству издали. Обезопасим его для обеих сторон. Решай сама, как мы с тобой поступим, Асфи, – он облокотился на одну руку и посмотрел в мое лицо пристально, строго. – Ты вправе сейчас встать и без вопросов уйти из моего дома. Архаг, – глянул на насмешливого брюнета, – откроет тебе замки и двери. Потом делай, что хочешь: сама пробирайся в центр Васгора через кандар’рхор, ищи нового информатора, выпытывай у него подробности о Стрекозе… Сама разбирайся со своими делами. Либо, – провел толстым пальцем по оставшимся от спицы царапинам, – ты остаешься тут, со мной, до ритуала Ярости и участвуешь в нем. Я дам тебе свое дозволение пройти на священное плато и подскажу, кого тебе вызвать на бой. У нас много слабых воинов, которых даже ты убьешь без особого труда, и тогда никто не посмеет до следующего ритуала считать тебя всего лишь жалким человеком. Никакой уважающий себя васоверг не обманет тебя и не потребует с тебя унизительную плату. Ты же знаешь: Солнце напитает нас яростью, которую нельзя осквернять неуважением.
Я не знала, но остерегалась показать эту неосведомленность явно важным ритуалом. Мне придется убить? Может, есть шанс схитрить. Везде есть лазейки, но для этого надо знать правила и законы. Пока я пыталась осознать условия и взвесить их, попутно абстрагируясь от привычной морали и нравственности, главарь поднял кубок. Васоверги незамедлительно последовали его примеру.
– Меня зовут Дарок, Асфи, – представился он. И тем же тоном приказал: – Подними свой кубок.
Железо тронуло пальцы холодом; кубок оказался настолько тяжелым, что рука затряслась. Ну не от нервов же она дрожит. Сколько можно бороться с собой? Рано или поздно человек ко всему привыкает. Когда же к Фадрагосу привыкну я?
– И за что мы пьем, Асфи? – Дарок растянул широкие губы в улыбке и изогнул брови. – За короткую приятную встречу или за начало нашего союза?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Глава 16. Рождение дружбы. Защита стереотипов Кейел
– И вы изучаете весь мир? – переспросил я.
– И не только по деревенским легендам, – дополнил Ромиар, шутливо хвастаясь.
Он улыбнулся, подошел ближе и присел на край стола. Высокая тень упала на карту, которую я разглядывал. Весь Фадрагос на квадрате бумаги.
