Читаем без скачивания Орден Ультрамаринов: Хроники Уриэля Вентриса - Грэм Макнилл

— Все хорошо, мэм? — спросила Аполлония, оглядываясь назад.

Это была миниатюрная женщина с коротко остриженными волосами и большими миндалевидными глазами, одна из лучших учениц Дженны. Многие, в их числе и сама Дженна, в свое время недооценили ее, но она оказалась отличным примером того, что не стоит судить о людях по внешности. Она была намного крепче, чем казалась, и на учениях отлично справлялась со всеми заданиями.

— Да, все хорошо, — отозвалась Дженна. — Гвардейцы в своем обычном репертуаре.

— Чем быстрее они уберутся, тем лучше, — встрял Дион, замедляя шаг, чтобы идти вровень с ними.

— Придержи язык, боец Дион, — предупредила Дженна. — Такое отношение лишь заставит их пробыть здесь дольше. Понятно?

— Понятно, мэм, — лихо отсалютовал Дион.

— Аполлония?

— Да, мэм. Понятно.

Дженна кивнула и постаралась забыть об этом случае. Дорога расширилась, и они вышли на центральную площадь Брэндонских Врат.

Площадь Освобождения когда-то была популярным у городских богачей местом, где можно было собраться, погулять и посплетничать, но с начала восстания она оказалась совсем заброшенной.

Слишком много воспоминаний, предположила Дженна. Слишком многие погибли здесь.

Даже сейчас она порой просыпалась от звучавших в ушах наполненных страхом и ненавистью криков рабочих, грохота выстрелов, воплей раненых и умирающих или бешеного стука собственного сердца.

Площадь Освобождения была теперь не местом встреч горожан, но символом былых поражений планеты. Некоторые жители все еще появлялись здесь, Дженна насчитала несколько сот человек, собравшихся в центре площади.

Приглядевшись, она все поняла.

Малиновый «Носорог» прелата Куллы был припаркован у подножия огромной статуи Императора, на которой повесили предателя Вендаре Талоуна. Огонь пылал в черных черепах, привинченных к броне танка, и изогнутые бронзовые трубы органа поднимались из-за ониксовой кафедры, транслируя собравшейся толпе бранные речи.

На вершине этого передвижного алтаря стоял Кулла — высокий, грозного вида священник с огромным огненным цепным мечом и болтером, поднятыми к небесам. Облаченный в изумрудную ризу проповедника Сорок четвертого Лаврентийского, Кулла участвовал в учениях вместе с солдатами, к которым он каждый день обращался с наставлениями. Он казался не человеком, чья внешность была дана от рождения, но ожившей причудливой каменной скульптурой. Раздвоенная борода и бритая, покрытая татуировками голова придавали ему устрашающий вид — на что и был расчет.

Служители в рясах с капюшонами пели духоподъемные гимны, а хоругви в виде золотых херувимов реяли в клубах дыма от благовоний, поднимающихся из дыморассеивателей танка.

В начале восстания корабли Министорума и Администратума привезли сонмы новых клерков, писцов и проповедников, дабы восстановить на Павонисе духовное и бюрократическое равновесие, но для Куллы ничей пыл не был достаточен, и он вышел на улицы, чтобы проповедовать собственный пламенный извод Имперского Кредо.

Судя по шуму толпы, Кулла уже вошел в раж, и Дженна остановилась послушать.

— Всем нам подобает изгонять неверующих. Такие существа не обладают ценностью, присущей человеку. На самом деле их и не следует считать людьми, это лишенные разума животные, несчастные лжецы, трусы и убийцы!

Приверженцы Куллы, по большей части бедствующие рабочие и батраки, встречали его слова шумным ликованием, и Дженна не могла отрицать, что речь прелата обладает весьма сильным действием.

Проповедник распростер руки, и на сетчатке глаз Дженны остались огненные сполохи от его меча.

— Не оплакивайте неверующих, что живут среди нас, будь то ваши друзья и родичи. Никто не должен плакать над гниющим трупом недостойного неверующего! Что еще сказать? Ничего. Не должно быть ни последних слов, ни обрядов, ни памяти. Ничего. Каждый раз, когда умирает неверующий или пришелец, Империум лишь выигрывает, и их забытые Императором души будут вечно пылать в недрах варпа!

— Похоже, для разбора полетов придется искать другое место, — заметил Дион.

— Да, пойдем обратно в Стеклянный дом и сделаем это там, — сказала Дженна. В ушах у нее все еще гремели голоса прелата Куллы и его паствы.

Два «Носорога» направлялись на юг, в Ольцетин, город мостов, затем повернули на восток и двинулись по шоссе 236 на север вдоль реки к Брэндонским Вратам. Шоссе было в хорошем состоянии — как-никак главная транспортная артерия, соединяющая столицу планеты с прибрежным городом-портом Пракседесом, и Ультрамарины довольно быстро совершили круговой объезд. Все на шоссе пропускали «Носороги» вперед, установленные на куполе штурмболтеры нацеливались на любое транспортное средство, подобравшееся слишком близко, покуда водитель не торопился убраться с дороги.

Окрестности Брэндонских Врат представляли собой развитую, расползающуюся в разные стороны промышленную зону, правда, в настоящее время по большей части бездействующую. В некоторых зданиях еще рокотали машины, но куда больше было пустых и заброшенных — рабочие лишились своих мест из-за прежней связи с картелями.

Ультрамарины остановились, лишь чтобы сдать пленницу-тау под надзор силовиков в почерневший от огня Стеклянный дом, и быстро двинулись дальше. Они проехали мимо возведенных из листовой стали стен лагеря Торум, штаба Сорок четвертого Лаврентийского полка, и оказались в самом городе, пройдя под северными Торговыми вратами.

Промышленный центр Павониса сильно изменился с тех пор, как Уриил в последний раз бывал здесь.

Городские стены были укреплены лаврентийскими танками «Гидра», и вооруженные стражи в зеленой форме и серебряных кирасах патрулировали улицы, охраняя мир, отвоеванный Уриилом и его людьми.

Их маршрут пролегал через финансовый центр города, где в основном и шла торговля, сделавшая Павонис одним из экономических центров субсектора. У Уриила было достаточно времени, чтобы полюбоваться сложной архитектурой Карнелианской биржи с ее высокими башнями и позолоченными арками, прежде чем они скрылись из виду и танк выехал на площадь Освобождения.

Имперские гвардейцы охраняли въезд на эту просторную площадь, но Ультрамаринов не остановили, и те проехали мимо солдат, почтительно творящих знамение аквилы. Они обогнули гигантскую статую посреди площади, где проповедник на малиновом «Носороге» вещал перед собранием верующих. Сердце Уриила замерло, когда он увидел это место, некогда посвященное славе Императора, а ныне ставшее пристанищем уродливого практицизма блокпостов.

База Ультрамаринов располагалась в парке Белахон, некогда прекрасном оазисе природы, зелени, озер и утонченной красоты, превращенном в заросшую пустошь с застойным озером посредине. На южной окраине парка над горизонтом возвышались железные шпили Темплум Фабрика, нависая над более скромным зданием Библиотеки Дешанель.

«Носороги» двинулись к модульной крепости с высокими голубыми стенами, многоугольными бастионами и оборонительными башнями. Именуемая крепостью Идея, она была построена технодесантниками и сервиторами роты близ руин бывшего здания Арбитрес. Танки приблизились, обменялись протоколами распознавания с башнями согласно Кодексу, и ворота открылись.

Два танка проскользнули в крепость, и едва они остановились близ трех «Лендрейдеров» в массивной броне, самых мощных боевых танков в арсенале космодесантников, как упал подъемный мост. Машины преодолели последние метры, и Уриил покинул танк, поворачивая голову вправо-влево, чтобы расслабить затекшие мышцы.

Сборные сооружения были равномерно распределены по территории, в них находилось все необходимое для участвующей в войне роты космодесантников: центр командования, арсенал, апотекарион, трапезная и казармы. Группы космодесантников практиковались в ритуалах прицеливания, другие обучались ближнему бою маленькими группами под надзором сержантов. Технодесантники возились с двигателем «Лендрейдера», в то время как размещенные на башнях пушки «Гром» сканировали город на предмет возможной угрозы.

В центре крепости Идея развевалось на ветру знамя Четвертой роты, удерживаемое недвижным воином в полной боевой выкладке Ультрамаринов и ярко-зеленом плаще. На полотнище виднелось изображение латной рукавицы, сжимающей знак Ультрамаринов на фоне золотого лаврового венка, — символ отваги и чести всех, кто бился под ним, и Уриил склонился перед столь благородным штандартом.

Поддерживаемая в безупречном состоянии «Химера», окрашенная в цвета роты, стояла рядом с командным центром, как и более скромный легкий танк с белой розой СПО Павониса.

— Кажется, у нас гости, — заметил Леарх, подходя к Уриилу чеканной поступью, словно только что с плац-парада.