— Пожалуй, расскажу. Но не сейчас. Позже.
За последние два года Мальрок серьезно изменился. И речь идет не о замковых укреплениях, там серьезных новшеств не наблюдалось. Они и так совершенны для нынешнего этапа истории — идеальная крепость, я никогда не устану любоваться несокрушимыми стенами. Однако бы мне не хотелось превращать военный объект в частично гражданский, но против катка прогресса не попрешь.
Цитадель не могла вместить быстро растущее население, началось строительство под стенами, затем оно распространялось все дальше и дальше. Понимая, что если не возглавлю процесс, рискую получить в качестве столицы хаотично возведенную «Нахаловку» окружающую замок, я затеял строительство новой стены и начал решительную борьбу со всякой анархией. На данный момент мы можем наблюдать город в стадии раннего развития. Много незавершенного, в том числе это касается и оборонительного периметра, но нетрудно заметить, что около девяноста процентов сооружения каменные или кирпичные, а оставшиеся большей частью временные.
Я сильно подозревал, что мне еще не один раз придется воевать, а бревенчатые постройки очень уж склонны к пожарам. Вход в гавань перекрывала натянутая цепь и даже передо мной ее опустили лишь после проверки. Прекрасно ведь знают, что хозяин вернулся, но исключение не сделали. Весть о моем прибытии пошла по долине в тот момент, когда первые корабли увидели вблизи парадного входа, но делают вид, что все до единого те еще формалисты. Выслуживаются, сволочи, думают, что такая показуха мне очень приятна.
Делая вид, что знать меня не знают, они не забыли подготовить торжественную встречу. Вот это я не очень люблю, но здесь так принято, укоренившиеся обычаи непросто отменить. Я вообще-то пока что лишь формальный граф, король обо мне будто забыл. Значит, я не вправе раздавать феодальные титулы, но управлять землями как-то надо и потому разделил долину на двенадцать округов, поставив над каждым управляющего со штатом неленивых сотрудников. И почти все представители этих «районных администраций» вдруг чисто случайно оказались в Мальроке в момент моего прибытия. О Конфидусе, прочих лидерах еретиков и представителях штата центральной администрации можно даже не упоминать: все до единого на причале.
Столько показной радости на сотнях лиц я давненько не видел. Да и почему показушной? Большинство как раз искренни. Ну это по большей части простой народ. Амед и остальные хески начали ненавязчиво меня обступать, оттирая от толпы встречающих. Люди, промышляющие убийством, знают, что такие столпотворения — опасное место.
В принципе, я с ними согласен, но разве можно взять и бросить всех? Народу ведь надо израсходовать запас приготовленной радости.
Хотя…
Конфидус и шайка приближенных к нему фанатичных иридиан сейчас обрадуются еще больше. Надо лишь объявить, что в этом походе мы сумели освободить одного из далеко не последних духовных лидеров движения еретиков. Тем более что бедолагу народная молва успела давно похоронить.
Вот и будет людям на что переключиться…
А я… Ну а я доберусь, наконец, до замка. И до своих покоев. Соскучился по почти родному дому.
Но перед этим я кое-куда загляну.
Глава 9
Спящая красавица
Межгорье называется так потому что и правда со всех сторон окружено горами. Лишь с востока они невысокие, скорее серия холмистых гряд, с юга уже куда круче и не везде проходимы, но главное безобразие творится на севере. Даже на западе есть проход, пусть и проблемный, ну а там лишь снег и лед, да затерянные кое-где крошечные долины с диковатыми обитателями. Они настолько нищие и убогие, что даже погани почти неинтересны. Все, что мы получаем с той стороны — холодные ветры. Даже посреди жаркого лета их порывы могут покрыть кожу «гусиной шкурой».
Здесь, на вершине этого холма, горный ветер — обычное явление. Пусть даже не с севера задувает, а все равно несет прохладу. Во всей долине может штиль стоять, но здесь почти всегда неспокойно.
И лошади здесь нервничают. Подо мной и Чедаром смирные кобылки, но даже они то и дело предпринимают попытки заартачиться.
Если обернуться назад, на ту тропу, по которой мы поднялись, можно разглядеть странный одинокий дом. Сооружен из тесаного камня, ни единого окна нет, дверь массивная, запертая, рядом с ней скучает парочка сторожей. В этом доме укрыт один из величайших секретов долины о котором, впрочем, знают все до единого жители. Хотелось бы его перетащить в более удобное для хранения место, желательно прямо в замок, но я так и не придумал эффективного способа доставить с уступа крутого холма многотонный танк. Попытка сдернуть его с места при помощи тягловой силы успехом не увенчалась, тащить волоком по всем этим скалам — увольте. Он и без того, судя по всему, серьезно сломан, а от такого обращения и вовсе рассыплется.
Старый, ржавый, но однажды пригодился. Глядишь, сгодится еще на что-нибудь. Вот и храню на будущее. Вдруг протяну двести-триста лет, и все это время периодически ныряя во тьму, хранящую знания, я наберу достаточно информации, чтобы вернуть жизнь механическому монстру, и тогда я всем покажу, кто здесь главный.
Впрочем, я и безо всяких танков это показываю, с каждым разом все успешнее и успешнее.
Если взглянуть вперед, открывается куда более зрелищная и тоже загадочная картина. Не помню, сколько метров в высоту камни Стоунхенджа, но в этом, расположенном на плоской вершине мегалитическом сооружении три круга и те исполины, что слагают центральный, вздымаются на высоту пятиэтажного дома. А далее они перекрыты плитами схожего размера, наверху они образуют почти замкнутую окружность.
Почти — потому что одна из плит упала в неведомо какие времена и скатилась далеко по склону. Понятия не имею, как вернуть ее на место.
Да и зачем мне ее возвращать?
На сколько метров вздымаются камни внешнего, самого скромного круга? По моим замерам чуть более восьми. И плит там нет. Вот они, думаю, сравнимы с размерами булыжников Стоунхенджа!.[52]
Чедар поежился, безжизненным голосом произнес:
— Плохое место. Ветер. Холодно.
— Да. Холодно. На холме часто так. Очень плохое место. Здесь человек, который мог стать моим союзником, превратился в тварь. Нам пришлось устроить поединок. Прямо здесь. Тогда все выглядело не так. Были видны не все камни, круги скрывались под сыпучим песком. Меня тогда еще удивляло, почему он, такой сыпучий, лежит на вершине. Ведь этими ветрами его должно было до последней песчинки давно сдуть вниз. Вон, взгляните.
— Куда?
— Видите тот камень? Плиту? Когда-то давно она почему-то сорвалась с высоты, пролетела через столбы второго и третьего круга ничего не поломав, скатилась далеко вниз. Я закрепил вешки вокруг нее, и представляете что узнал? Каждый год она примерно на ладонь перемешается вверх по склону. А ведь поначалу думал, что уцелевшие местные крестьяне сказку рассказывают о проклятом камне, который без постороннего вмешательства ползет на свое законное место. Получается, не врут. Такими темпами через несколько веков плита доползет до вершины. Мне вот интересно, как она собирается подняться по столбам?
— Поживем, увидим…
— Ага, нам, похоже, ничего другого не остается.
— Песок все же сдуло?
— Нет, мои люди вывезли его вниз. Там овраг глубокий, туда ссыпали. Вот только ветер почему-то все время выдувает его из той ямы и постепенно приносит сюда. Приходится чистить холм снова и снова, иначе все станет как прежде. Вы взгляните в самый центр.
— Вижу. Круг песчаный.
— Это не совсем круг. Здесь в скале широченный колодец, в такой телега легко провалится. Мы пытались раскопать его, но удалось пройти всего несколько метров. Далее песок становится таким сыпучим, что начинает засасывать тела рабочих. Начали применять разные устройства для черпания, но он будто вода заполнял раскопки снова и снова. И чем больше мы копали, тем чаще над холмом собирались грозовые тучи. В конце концов двух рабочих убило молнией, остальные начали всячески филонить. В общем, до дна колодца мы так и не добрались. А жаль, я верю, что там хранятся великие сокровища. Не зря рейдеры погани проявляли к этому холму повышенный интерес.
