волк.
— Почему? — потребовала брелина.
Парень промолчал. Ни один мускул на его лице не дрогнул.
— То есть ты просто позволишь мне выйти замуж за другого? — горькая обида звенела в голосе фазанки.
— Я не могу стать Вам мужем, не смогу подарить семью и детей. Мой долг лишь защищать Вас, и я умру прежде, чем нарушу клятву, данную Его Величеству, — в глазах волка умеренно теплился огонь непоколебимой веры в свою правоту.
Руки брелины опустились и повисли по бокам как плети. Фраза о клятве перед отцом подкосила ее. Ведь когда-то давно и она поклялась перед родителем. Она дала клятву выйти замуж за Хару. В тот самый год, одиннадцатый в жизни девушки, когда молодой дракон и наследница огненного фазана впервые встретились, они дали перед брелоном обет. Стоять вот так перед волком стало невыносимо, казалось, девушка сейчас задохнется от стыда и чувства вины.
Велисия резко развернулась, мокрые кончики ее волос хлестнули волка, фигура которого растворилась в пелене пара. Из-за угла выглядывали две головы — шаманка и ее помощница. Мадам Берилия неодобрительно покачала головой и сказала в пол голоса:
— Как нехорошо. Ее ждет очень трудный путь… Наберись терпения, девочка, вкус меда особенно сладок для того, кто отведал горькой тыквы.
Глава 13
Льву было около семи лет. У него была густая, темная, почти черная грива, шкура цвета коры рябинового дерева и большие зеленые глаза. Он был рожден в одну из более суровых зим в предгорьях Южного Пика. Единственный из трех котят, кто пережил холодную пору и в целости дорос до весны. Когда ему было два года, он провалился в узкую расщелину и чуть не погиб. Когда ему было три, он потерял большую часть своего хвоста, угодив в охотничий капкан. Тогда же его отец и брат изгнали его из стаи. С тех пор Лев кочевал в одиночестве.
* * *
К пяти утра брелина прибыла к главному входу в верхний дворец в свадебном облачении, которое всю ночь подшивали под ее фигуру дворцовые портные. На ней было длинное платье из алого шелка, подхваченное под грудью широким поясом. Одежда подчеркивала округлые, женственные формы девушки. Длинный шлейф одеяния скользил по земле, широкие рукава лишь самую малость не доходили до пола. Струящаяся ткань была расшита позолоченными нитями. Волосы фазанки собрали в высокую прическу, в которую вплели множество украшений, так что цвет прядей был менее заметен. Со шпилек свисали тончайшие золотые цепочки, которые колыхались при каждом шаге девушки. Над лицом Велисии потрудились лучшие в стране мастерицы кисти и красок — следы бессонных ночей и изматывающих душевных терзаний были умело скрыты. Брелина была трогательно юна, нежна и абсолютно прекрасна.
К длинным широким ступеням, ведущим во дворец, фазанка подошла в сопровождении двух служанок, несущих подол ее платья, а также одной неожиданной гостьи. Брелина чуть не расплакалась, когда увидела, кто ждал ее у выхода из купален. Это была тетушка тринадцатого принца, Госпожа Шу. Она прибыла в столицу вместе с сестрой. Женщина пришла, чтобы поддержать Велисию. По драноковским обычаям родители невесты не присутствуют на церемонии. После официального визита жениха или его представителя в дом невесты объявляется о помолвке. Перед свадьбой семья жениха отправляет в дом невесты подарки, однако сами члены двух кланов чаще всего остаются друг с другом незнакомы. Часто случалось, что и сами будущие супруги видят друг друга впервые только в день свадьбы. На свадебную церемонию невеста приезжает одна, ведь в этот день все связи между ней и ее прежней семьей обрываются, она становится членом нового клана. Впрочем, сопровождение девушки ее наперсницей или няней не возбраняется. Дара была единственным человеком, подходящим на эту роль, но она, вероятно, сама в ближайший день наденет червленый наряд. Фазанка была по-настоящему растрогана приходом Шу, тем, что эта женщина, с которой они даже не были близки, озаботилась ее душевным спокойствием. В качестве свадебного подарка Госпожа Шу преподнесла Велисии букет багряных водяных лилий.
— На удачу, — сказала она, вручая брелине прохладные бутоны, все еще покрытые капельками воды.
У ворот в сопровождении свиты фазанку уже ждал Хару. Его наряд вторил ее платью, алый и расшитый золотом, на груди расцветал круглый фамильный герб. Его сиреневые волосы казались почти белыми в холодном утреннем свете, они были затянуты в тугой жгут и скреплены золотой шпилькой на затылке. Дракон был серьезен, даже напряжен. Каждый мускул натянут как канат, челюсти плотно сомкнуты, под нежной, тонкой кожей выпирают желваки. Тринадцатый принц изменился в лице, когда увидел приближающуюся фигурку своей будущей супруги. Окружавшие его слуги и молодые ученые восхищенно ахнули. Пока брелина осторожно, скованная в движениях неудобством наряда, поднималась по ступеням, выражение лица тринадцатого принца становилось все более пасмурным. Когда брелина и Госпожа Шу поравнялись с принцем, тот лишь коротко склонил голову в приветствии.
Рука об руку дракон и фазанка вошли в тронный зал и преклонили колени перед Его Императорским Величеством. Император окинул жениха с невестой долгим взглядом из-под тяжелых, нависших над глазами век. Слуги водрузили перед молодыми людьми несколько сундуков с монетами и драгоценностями, а также огромные корзины с гранатами, тыквами, ветками арахисового дерева и другими символами плодовитости и многочисленных сыновей.
— Этими дарами благословляю ваш брак, — громогласно сказал император, точно выругался, и на этом официальная часть церемонии была завершена.
Одобренный Его Величеством, брак тут же считался узаконенным. Из тронного зала Велисия и Хару вышли уже мужем и женой. Однако, обычаи требовали и проведения обряда верховным монахом. Свадебная процессия сопроводила молодых людей в небольшой храм, расположенный на территории дворца, где проводились все обряды и церемонии, сопровождающие жизнь членов императорской семьи. Обряды на удачу, здоровье для новорожденных младенцев, успешную работу новой реформы, благоприятное завершение военных походов и тому подобное.
Храм выглядел довольно скромно — небольшая по размерам комната с низкими потолками, узкими окнами и священным алтарем посередине. Тринадцатый принц и брелина опустились на колени. Верховный монах связал их запястья вместе красным льняным шнурком. После окончания обряда шнурок снимали с рук пары, не развязывая, и вешали в храме, где тот оставался навсегда. Считалось, что исчезновение красной нити без ясной на то причины являлось предупреждением о том, что супругов ждет какое-то несчастье.
Верховный монах начал петь священную песню, которая благословляла присутствующих на долгую жизнь в процветании и счастье. Это не была песня о брачующихся. Если перевести ее текст с древнего языка, то она в какой-то степени была поучающим наставлением
