тридцать килограммов, и каждого украшал такой же огромный живот, как у Коли-Карлсона.
— Коль, знакомься, это мой братан Васька, — с улыбкой представил Пузановскому родственника Толя. — Вот, приехал погостить.
— Ну, здорово, братаны! — Пузановский вышел из-за стола. — А я уж думал, галлюцинация меня накрыла. — Он пожал каждому руку и принялся обнимать братьев. Из-за особенностей комплекции выполнить эту процедуру было непросто. Соприкоснувшись животами, они сильно наклонялись друг к другу, и только после этого им удавалось обняться. Народ в пивной был в восторге. Даже строители за соседним столом притихли и оторвались от своего пива. Они принялись наблюдать за встречей трех толстяков. Такое зрелище даже для пивной было достойным внимания. Хотя местных посетителей сложно чем-то удивить, настолько богатая на разнообразные неординарные события была жизнь в этом заведении. Мужичишка в помятой шляпе достал из своего портфеля фотоаппарат «ФЭД» и подошел к друзьям.
— Вы не против, если я вас разочек щелкну? — обратился он к трем толстякам. — Такое нечасто встретишь.
— Валяй, — краснея от удовольствия, произнес Коля-Карлсон.
Друзья приняли позу, а мужичишка встал на колено и принялся фотографировать их с нижней точки, видимо, для того, чтобы еще больше выделить их и без того огромные животы.
— Ну, все, заканчиваем с фотосессией. — Коля посмотрел в сторону прилавка, за которым продавщица в голубой пилотке разливала из краника пиво по кружкам. — Пора бы уже и горло промочить, — обратился он к братьям.
— Да уж, и на «зубок закинуть» чего-нибудь не помешает, — согласился с ним Толя Бадиков.
Коля и братья Бадиковы направились в сторону прилавка, стараясь как можно меньше задевать животами стоящие возле прохода столы.
Завидев подходящую к прилавку троицу, продавщица, разливающая пиво, крикнула кому-то в сторону подсобки:
— Клавка, иди, твои «малыши» пришли и еще третьего с собой привели.
Из подсобки появилась другая продавщица в белом фартуке, надетом поверх голубого халата. На голове у нее красовалась такая же голубая пилотка с вышитой надписью «Жигули», прижатая заколкой к волосам.
— А, «малыши» пожаловали! — воскликнула она. — Ну, проходите сюда, в стороночку, — пригласила их Клавка к прилавку в сторону от общей очереди. Толстяки подошли и встали возле него полукругом, полностью заслонив его собой.
— Коль, ну, что сегодня заказывать будете?
Тот почесал с обеих сторон огромный живот.
— Да, наверно, как обычно: пельмешков для разминки да жареных сарделечек, ну и пивка. — Коля вопросительно посмотрел на спутников. Те в ответ одобрительно закивали.
— Сколько? — спросила Клава.
Пузановский вновь оглянулся на своих спутников. Толя почесал затылок и произнес:
— Коль, я думаю, местных пельмешков для разминки можно и по три порции на брата заказать, а там посмотрим.
— Точно! — одобрительно произнес Коля. — Давай, Клав, нам по три порции пельмешек организуй! — Пузановский от предвкушения потер руки.
— Хорошо, — ответила Клава. — Так я вам тогда их в кастрюльке и вынесу, а то что там по тарелкам размазывать.
— Нет, Клав, — подал голос молчавший Вася, — если в кастрюльке, тогда давай десять порций уже для ровного счета. А то что там девять, ни туда ни сюда. И соусом еще полить не забудь, — добавил он, — а можно еще сверху зелени какой покидать.
— Точно, Клав, давай десять нам, — согласился с Васей Коля. — Пельмешки у нас никогда не остаются.
— Как скажете, — согласилась Клава, — десять так десять. А еще что будете?
— Ну и тяжелую артиллерию, как обычно.
— Сардельки, что ль? Сколько?
— Думаю, двумя с половиной кило обойдемся? — вопросительно посмотрев на друзей, предположил Толя Бадиков. — Чтоб уже не морочиться!
— Да давай нам три кило уже, — ответил за всех Коля. — По кило на брата. Только ты, Клав, скажи там, чтобы сарделечки-то нам хорошенько обжарили.
— Это само собой, — согласилась Клава.
— Коль, ну куда ты все время торопишься?! — схватив его за руку, произнес Вася Бадиков. — Что ж это за тяжелая артиллерия такая — всего три кило?! Хотя бы уж три с половиной надо брать, это хоть куда ни шло.
Коля посмотрел на Василия, а потом, повернувшись к его брату, с улыбкой произнес:
— Вижу, Толь, братец твой — знатный едок! Наш человек! А я-то хотел заказать четыре, но постеснялся. А братец твой, молодчина, поправил. — Коля схватил Васю за плечи и легонько потряс.
— Для тяжелой артиллерии давай, Клав, нам пять кило! Гулять так гулять! — весело произнес Толя.
— Пять так пять, — согласилась Клава. — Так я тоже вам тогда в кастрюльку положу, — предложила свой вариант сервировки стола она. — И сначала половину приготовим, а потом, как съедите, еще половину, чтоб горяченькие.
— Нет уж, Клав, ты давай все сразу! Остыть они у нас не успеют, — не согласился Вася. — А то только аппетит проснется, а у тебя еще не готово будет, и ждать придется. Нет, Клав, давай уж все сразу! И горчичкой, и майонезиком еще полить не забудь.
— Да, Клав, ты уж сразу нам, а то ждать потом придется, — поддержал Васю Коля.
— Как скажете, — безропотно согласилась Клава. — Ну а пива-то вам сколько? — поинтересовалась она.
— Пива нам по три кружечки на брата, да и хватит, — произнес Коля. — Ты же знаешь, мы не по этой части. Нам бы поесть хорошенько, а пиво так, для аппетиту, чтоб больше вместилось. — Коля звонко похлопал по Толиному животу рукой.
— Будет сделано, — Клава поднесла руку к своей пилотке, словно по-военному отдала честь. — Пиво сейчас вон у Томы заберете, а за пельменями и сардельками через десять минут подходите, тогда и посчитаю вас. — Клава обернулась к продавщице, разливающей пиво. — Том, девять пива отпусти нашим «малышам», — на ходу бросила она и скрылась в подсобке.
Коля встал возле стола и оперся спиной на стену прямо под «Тонущим кораблем». А братья Бадиковы устроились с противоположной стороны. Перед ними стояли две внушительные кастрюли. В одной виднелись пельмени, а из второй шел дымок от аппетитно пахнущих жареных сарделек. А вокруг кастрюль стояли кружки с пивом. Все трое активно работали челюстями, не обращая внимания ни на что вокруг. Толстяки были полностью сосредоточены на еде. Вася взял из кастрюли розовую, блестящую от жира сардельку, поднес ее к носу и, закрыв от удовольствия глаза, громко втянул воздух, наслаждаясь ароматом.
— Ох! — выдохнул он, обмакнув ее в майонез, а потом и в горчицу, и засунул в рот таким образом, что в руке остался только хвостик. Довольно закрыв глаза, он с видимым наслаждением стал пережевывать. Потом, сделав из кружки глоточек пива, точь-в-точь повторил операцию со следующей сарделькой. В момент, когда Вася засовывал ее в рот, капли майонеза стекали и падали на рубашку. Но эти нюансы Василия совершенно не
