Что это было: провал или удача? Наверное, так сразу и не ответишь, ведь штурм посольства, в котором засел террорист, вооруженный гранатой и боевым пистолетом, это не шахматная партия, которую можно потом разбирать, расставляя фигуры на доске.
В принципе, Ковалев мог и не ехать к посольству. Но он отлично понимал, что своим отказом даст политическим оппонентам беспроигрышный козырь.
Ковалев был человеком умным. Опытным политиком, просчитывающим поступки на два шага вперед. А вот поди ж ты — попался в примитивнейшую ловушку.
Когда журналисты, облепившие место события, бросились за комментариями к его заместителю — начальнику Антитеррористического центра Зорину, доверенному человеку Черномырдина (премьер уже дважды пытался посадить его на Лубянку), — тот скромно ответил, что всей операцией руководил директор.
«Да вот же он!» — Зорин кивнул на машину, в которую садился Ковалев. Случись это минутой позже, может быть, что-то ещё удалось бы изменить. Но Ковалев не сумел отказаться от блиц-интервью — это шло бы в разрез с его репутацией. И отныне имя Ковалева оказалось неразрывно связано с ночной трагедией у шведского посольства. Все огрехи поднаторевшего в интригах Зорина упали на его плечи.
Это был первый звонок. Одна из причин его будущей отставки. Вторую причину звали Борис Абрамович Березовский…
К моменту нашей встречи с Ковалевым я уже знал достаточно много о беспрецедентной по своему цинизму операции, провернутой Березовским. Когда я работал над первым материалом о «деле Литвиненко», у меня ещё имелись некоторые сомнения, но за прошедшие полгода они окончательно улетучились.
Теперь я уверен, что Литвиненко и компания действовали по указке БАБа. Я не понимал лишь до конца, зачем Березовскому это было нужно, но Ковалев расставил все точки над «i». Так художник наносит последний мазок на холст…
Статья уже была практически готова, когда её герои неожиданно вышли из подполья. На специально созванной пресс-конференции 17 ноября они выступили с сенсационными заявлениями.
Это была самая настоящая журналистская удача, ведь из всех своих коллег я один знал всю правду…
20.11.1998
ОФИЦЕРЫ ПО ВЫЗОВУ
«Пятаков убеждает своих подручных в необходимости организации взрывов и диверсий по преимуществу с человеческими жертвами. Шестов организует убийства. Лившиц, Князев, Турок организуют крушения поездов. Пятаков подготовляет террористический акт через своих украинских представителей против тт. Постышева и Косиора, а в 1935 г. против товарища Сталина…»
«Руководители Управления по разработке и пресечению деятельности преступных организаций ФСБ генерал-майоры Хохольков, Степанов, капитан первого ранга Камышников, подполковник Енин и др., используя свое служебное положение, отдавали противоправные распоряжения, связанные с совершением террористических актов, убийств, захватом заложников, вымогательством крупных сумм денег. В ноябре-декабре 1997 года Хохольков и Камышников поставили перед подчиненными задачу убить меня…»
Два этих абзаца разделяет шестьдесят с лишним лет. Первый взят мной из речи Вышинского на процессе антисоветского троцкистского центра. Январь 37-го.
Второй — из открытого письма исполнительного секретаря СНГ Бориса Березовского директору ФСБ Путину. Ноябрь 98-го.
Объединяет же их одно: и в то и другое могут поверить только люди, страдающие манией преследования. Попросту говоря, психи.
* * *
«Сенсационные» признания пяти сотрудников ФСБ достаточно известны. Газеты и телевидение постарались на славу. Тем не менее кратко напомню суть.
13 ноября 98-го в «Коммерсанте» было опубликовано открытое письмо Березовского директору ФСБ Путину. Исполнительный секретарь СНГ заявил, что на Лубянке царят беззаконие и произвол. Руководители одного из самых мощных до последнего дня управлений — по ликвидации и пресечению деятельности преступных организаций (УРПО ФСБ) — приказывали своим подчиненным совершать теракты, вымогать крупные суммы денег, убивать, захватывать заложников. А под конец и вовсе обнаглели: велели ликвидировать самого Березовского.
Но в пятерых исполнителях проснулась совесть. Они рассказали о «заказе» бизнесмену, тот потребовал от директора ФСБ Ковалева разобраться. Однако Ковалев предупредил чекистов-бандитов, вступил с ними в сговор. Березовскому пришлось обращаться за помощью к заму главы президентской администрации Савостьянову. В итоге Главная военная прокуратура возбудила дело, факты в основном подтвердились. Но вместо того чтобы посадить оборотней на скамью подсудимых, дело закрыли. И открыли повторно только после вмешательства автора письма.
«Криминальные элементы и коррумпированные ими чиновники, — заключает Березовский, — наносят удар по людям, не согласным опять идти в стойло. В стране нарастает уголовный террор».
Как я сказал, это было 13 ноября. А уже 17-го в «Интерфаксе» пятеро сотрудников ФСБ, упомянутые Березовским в письме, провели пресс-конференцию. Офицеры подтвердили слова БАБа. Более того. Поведали о прочих черных делах руководителей УРПО и покрывавшего их экс-директора ФСБ Ковалева.
Оказывается, их, например, принуждали похитить брата директора «Рэдиссон-Славянской» Джабраилова. Охрану бизнесмена, состоящую из милиционеров, в случае сопротивления предписывалось уничтожить.
Духовные «отцы» террора были названы: начальник УРПО Хохольков, его зам Камышников (именно он якобы дал команду убить Березовского). И, конечно, Николай Ковалев.
Впечатляюще. Недаром только один из выступавших — подполковник Литвиненко — осмелился показать свое лицо. Остальные выглядели как герои боевика. Полковник Шебалин вышел к журналистам в спецназовской маске. Майоры Щеглов и Понькин, старший лейтенант Латышонок прятали глаза под темными очками.
Думаю, это показательно. Именно Литвиненко — основное действующее лицо. Мотор комбинации. Непосредственный исполнитель.
Главного же организатора действа на пресс-конференции не было. Впрочем, в лицо его и так все знают. Это… Борис Березовский.
* * *
Но не будем забегать вперед. Попробуем прежде восстановить хронологию событий. Итак.
Двадцать седьмого марта 98-го года к директору ФСБ Ковалеву пришел Березовский. По утверждению бизнесмена, подполковник 7-го отдела УРПО ФСБ Александр Литвиненко признался ему, что в декабре получил от замнача УРПО Камышникова приказ: убрать Березовского. Слова Литвиненко подтвердили ещё четверо сотрудников отдела. Борис Абрамович просил Ковалева разобраться в ситуации.
В тот же день директор вызвал упомянутых сотрудников — Литвиненко, Шебалина, Понькина, Щеглова и начальника их отдела Гусака — и произнес дословно следующее:
— Товарищи офицеры, рапорта на стол. Делу дается абсолютно законный ход. Я назначаю служебное разбирательство, по его результатам материалы будут переданы в прокуратуру.
Как рассказывал мне один из участников встречи, после этой тирады чекисты пришли в уныние.
— Это несерьезно… Разговор можно воспринимать как шутливый… Все не стоит выеденного яйца… Не надо рапортов… — говорили они.
— Как же так, — удивился Ковалев. — Ваше заявление, по предложению Литвиненко, было записано на видео.
Тут настал черед удивляться посетителям. Чуть ли не с кулаками они набросились на товарища. (Как впоследствии выяснилось, Литвиненко и Березовский, не предупредив ходоков, действительно зафиксировали все их слова. Тем самым путь к отступлению был отрезан.)
Как только сотрудники вышли из кабинета, в работу включилось Управление собственной безопасности ФСБ. По приказу Ковалева, «контрразведка в контрразведке» начала тщательную разработку всех героев — и заявителей, и руководителей УРПО. Их телефоны ставят «на кнопку». Ни начальнику УРПО Хохолькову, ни его замам об этом, понятно, не сообщалось.
В открытом письме Путину Березовский утверждает, что именно Ковалев сдал Хохолькову отважных правдоискателей. Это не так. О заявлении генералу рассказал один из участников «заговора» — начальник 7-го отдела Гусак. Было это 29 марта. Более того, Гусак предложил Хохолькову сделку: начальник увольняет Камышникова, своего зама, а вся компания не выносит сор из избы. В ответ Хохольков выгнал Гусака из кабинета.
