Вторая причина — в новом шефе ФСБ Владимире Путине. Рискну предположить, что это была его проверка на прочность: как поведет себя в скандальной ситуации.
Путин проверку выдержал. В день пресс-конференции было распространено его заявление. Директор ФСБ квалифицировал открытое письмо Березовского как давление на следствие и предупредил, что если изложенные Березовским и его агентами факты не подтвердятся, ФСБ обратится в суд.
Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. И «щелкунчик» Доренко начинает ежедневно крутить на ОРТ выдержки из своего интервью с «рэйнджерами».
А у тех свои проблемы. После расформирования УРПО все они висят за штатом. Перспектив никаких. Нынче же они уйдут, как генерал Калугин: с гордо поднятой головой. Страдальцы за правду.
* * *
На месте руководства ЦРУ и «Моссада» я премировал бы Литвиненко и его друзей. Не деньгами — с этим, надеюсь, проблем нет. Хотя бы ценным подарком.
Пожалуй, ни одна операция иностранной разведки не приносила ещё такого успеха: директор ФСБ снят, мощнейшее управление разогнано, дискредитация Лубянки идет полным ходом.
Я уж не говорю о преступных группировках. Более роскошного подарка сделать им не могли.
Доктор Геббельс утверждал: чем чудовищнее ложь, тем легче в неё верится. Борис Березовский наглядно доказал это.
Нисколько не сомневаюсь: через месяц, максимум два уголовное дело будет закрыто. Еще через какое-то время Ковалев, Хохольков и Камышников выиграют иски против своих обличителей (в ближайшие дни они намерены обратиться в суд).
Только кто об этом вспомнит! Как в анекдоте: он ли украл, у него ли украли, но шуба была.
Так уж устроен наш человек: в плохое он верит с удовольствием. Тем более если это плохое связано с организацией, чье название вся страна привыкла произносить шепотом.
Нет ничего приятнее, чем пинать ногами мертвого льва…
Р.S. Когда материал готовился к печати, всплыла ещё одна любопытная информация. В ФСБ обратилась бывшая жена подполковника Литвиненко. Она рассказала, что увидела по телевизору мужа и была сильно удивлена. Последние пять лет Литвиненко не платил алиментов на двух детей — пяти и двенадцати лет, — говоря, что уволился из ФСБ и сидит без работы. Неплохой штришок к портрету героя.
Иногда мне кажется, что, подобно небесному телу, я вращаюсь по какой-то замкнутой орбите. Жизнь постоянно сводит меня с одними и теми же людьми — при совершенно разных обстоятельствах.
…С генералом Баграевым мы познакомились давно — году, наверное, в 95-м. Помню, он понравился мне безоговорочно и сразу: открытое, красивое лицо, не свойственная генералам прямота.
Баграев работал тогда в Главной военной прокуратуре — начальником отдела надзора. Через его руки проходили все дела, которые расследовала ГВП.
О его честности и упертости ходили легенды. В 94-м после знаменитой операции «мордой в снег», когда люди Коржакова уложили охрану Гусинского на грязный асфальт, именно Баграеву было поручено разбираться с этой скандальной и неприятной историей.
В то время о Барсукове с Коржаковым принято было говорить шепотом. Влияние и власть этих генералов казались безграничными. И тем более удивлены и обескуражены они были, когда прокурорский генерал Баграев не пошел на поводу у конъюнктуры. Вопреки всему — увещеваниям, уговорам, логике — он нашел в их действиях состав преступления. Пойти на это мог человек исключительно смелый. Это был своего рода подвиг. Пусть маленький, но подвиг.
Точно так же в 89-м, расследуя дело о тбилисских беспорядках, он признал действия военных обоснованными. Это в условиях-то, когда вся демократическая общественность во главе с Собчаком жаждала крови, крича о мифических саперных лопатках, которыми солдаты будто бы рубили грузинских старух на куски.
Горбачев попросту предал армию. Это он принимал решение о разгроме демонстрации, но в последний момент, как всегда, от своих слов открестился, свалив всю вину на командующего Северо-Кавказским округом Родионова, будущего министра обороны. Единственный, кто защитил Родионова, был Баграев…
Порой мне казалось, что Баграев существует вне времени и пространства. Честность его носила какой-то болезненный характер. За 25 лет службы он не заработал ни квартиры, ни дачи. Жил где-то у черта на куличиках — на самом краю Орехова-Борисова в маленькой двухкомнатной квартирке. Считал до получки каждую копейку.
Но зато — в отличие от многих — он мог позволить себе роскошь иметь собственное мнение по любому вопросу. Ему нечего было терять и не за что было бояться, а это значит, что рано или поздно от него должны были избавиться, ибо люди честные и принципиальные неудобны при любом режиме…
Хорошо помню, как заехал в ГВП по каким-то своим делам. Баграев попросил зайти к нему. На столе лежала газета с моей статьей «Офицеры по вызову», вся исчерканная зеленым фломастером.
— Вы абсолютно уверены в том, что написали? — спросил Баграев (мы были ещё на «вы»). И услышав мой ответ, облегченно вздохнул. Мне показалось, внутренняя ясность наступила для него уже давно, просто ему хотелось окончательно убедиться в своей правоте.
— Многие из тех «подвигов» Литвиненко, которые вы описываете, — объяснил Баграев, — нам, в принципе, известны. Но есть несколько новых эпизодов. Вот если бы к ним подобраться… Поможете?
Конечно же, я сделал все, что было в моих силах. Собственно, с этого момента и началась наша дружба с Баграевым. Настоящая мужская дружба, не раз проверенная и испытанная: ведь даже первый за 25 лет службы выговор генерал получил из-за меня — за несанкционированное выступление в моей телепрограмме с рассказом о деле Литвиненко. Именно Баграеву-то Литвиненко и обязан был своей первой «посадкой».
…Понимал ли Литвиненко, на что обрекает себя? Что отныне всю его жизнь до мельчайших деталей будут рассматривать под микроскопом: спецслужбы не прощают предательства.
Впрочем, учитывая его некоторую своеобразность, можно предположить все, что угодно.
В марте 99-го, прямо у здания Исполкома СНГ, на Варварке, Литвиненко был арестован. Как рассказывали мне непосредственные участники захвата, поначалу он смертельно испугался, а успокоился, лишь поняв, что находится в руках прокуратуры, а не своих дружков-уркаганов и везут его в «Лефортово», а не в лес.
Выплыло наружу то, что он усиленно скрывал: его прошлое. То, собственно, что и толкнуло его в пучину политических интриг, ведь нападение — лучший способ защиты.
Но Литвиненко духом не пал. На первом же допросе он заявил, что очень скоро выйдет на свободу и тюремщикам его придется извиниться. И это была не простая бравада…
06.04.1999
НАРУЧНИКИ В ЗАЛЕ VIP
В отличие от всех нормальных людей, генерал Хохольков справляет два дня рождения в году. Один, настоящий, в августе. Другой — в марте.
29 марта 1996 года вертолет, на котором Хохольков поднимался в воздух, сбили под Ведено два чеченских ПТУРСа. Восемь человек погибло. Хохольков выжил.
До сих пор он не понимает, как это произошло. Чудо — другого и не скажешь. Тяжело контуженный, раненый, десять часов он провел в окружении, под шквальным артогнем. Наши подошли лишь к утру.
День 29 марта Хохольков отныне считает своим вторым днем рождения. Накрывает стол, собирает друзей. Вот только в прошлом, 98-м году праздника, увы, не получилось.
В тот день к Хохолькову, начальнику Управления по разработке и пресечению деятельности преступных организаций (УРПО) ФСБ России, пришел его подчиненный, руководитель 7-го отдела Гусак. И рассказал, что четверо сотрудников отдела написали заявления, где утверждается: им было приказано убить Бориса Березовского…
Сегодня этого управления больше не существует, а генерал Хохольков который месяц прозябает в отпуске. Что не удалось чеченским боевикам, получилось у горстки сотрудников ФСБ. И, конечно, у их многоопытного гуру — Бориса Абрамовича Березовского…
