Невольно вспоминается анекдот.
Каждые пять минут неизвестный звонит в пожарную часть с одним вопросом: «Скажите, управление КГБ действительно сгорело?» — «Послушайте, — отвечает дежурный, — я вам уже раз десять сказал, что сгорело, успокойтесь». — «А может, мне приятно это слышать».
Конечно, будь на то воля Березовского, от Лубянки давно уже не осталось бы камня на камне. Но и того, что он сделал, вполне достаточно для получения наградных знаков «Почетный сотрудник ЦРУ», «За службу в „Моссаде“ и „Отличник БНД“.
Награда — я в этом просто уверен — когда-нибудь обязательно найдет героя.
Чем больше я узнавал о Литвиненко, тем сильнее крепло во мне убеждение, что человек этот мелкий и отчасти даже жалкий. Пешка, волею судеб попавшая в руки опытного шахматиста.
Литвиненко никогда не был чекистом и ничего общего с профессией контрразведчика не имел. Служил он в конвойных войсках. Даже на фоне остальных своих коллег отличался жестокостью по отношению к заключенным. Потом попал в дивизию Дзержинского.
Происходи эти события хотя бы годами пятью раньше, о карьере чекиста Литвиненко не пришлось бы и мечтать. Но в конце 80-х КГБ, как и вся страна, катился в пропасть. Кадровые барьеры были сметены.
В 89-м Литвиненко становится сотрудником военной контрразведки, попросту говоря — особистом. Оттуда, опять же в условиях тотальной неразберихи и кадрового дефицита, переходит в центральный аппарат Лубянки.
Сами сослуживцы называли его «сквозняком»: сплетни и интриги — привычная среда литвиненковского обитания. Таким-то и подобрал его Березовский…
Зачем хитроумному олигарху понадобился полуграмотный «конвойник» (Литвиненко не мог складно написать даже рапорт)? Вариантов масса. Самый оригинальный я услышал от людей, входивших до недавнего времени в окружение Литвиненко. Якобы он завербовал Бориса Абрамовича, оформив его как своего осведомителя. В аналах Лубянки олигарх значился под кличкой «Эдик».
Правда это или красивая легенда — судить не берусь. Лишь одно обстоятельство не вызывает у меня ни малейшего сомнения: Березовский и Литвиненко были связаны меж собой столь крепко, что олиграх был готов на все ради спасения своего друга и агента.
Литвиненко взяли в марте 99-го. Доказательств его вины, казалось, собрали даже больше, чем требовалось. Было все: показания свидетелей, результаты экспертиз. Потерпевшие опознали подполковника, как принято писать в протоколах, «категорически».
Однако уже в августе судья Мосвоенгорсуда Карнаух попытался выпустить Литвиненко на свободу. Решение суда поздно ночью (!) было доставлено в СИЗО «Лефортово» фельдсвязью — случай столь же уникальный, сколь и беспрецедентный. По счастью, начальник тюрьмы вовремя заподозрил неладное, и прокурор Московского гарнизона успел решение это обжаловать.
(Впоследствии судья Карнаух таинственным образом получит от Управления делами президента новую квартиру.)
Не мытьем, так катаньем… В ноябре Мосвоенгорсуд оправдал Литвиненко, но прокуратура опять успела вмешаться. Прямо в зале суда он был арестован повторно. Подоспели новые обвинения — Литвиненко был уличен в очередном грязно пахнущем деле (о его деталях вы узнаете чуть позже).
Что делают служители Фемиды? Генерал Сороковых, председатель Московского военного суда, пишет жалобу и требует возбудить против прокурорских уголовное дело. Дескать, арестовав Литвиненко, они тем самым проявили к суду неуважение.
А ещё через месяц, в декабре, Литвиненко все-таки выходит на свободу. Все тот же суд освобождает его из-под стражи. Под подписку о невыезде.
Кто стоял за этой «кампанией», догадаться нетрудно. Березовский. 200 тысяч долларов — ровно столько выделил олигарх на подкуп судей (по крайней мере, так рассказывает один из ближайших соратников Литвиненко Виктор Шебалин). Если учесть, что ранее, сразу после ареста, БАБ предлагал главному военному прокурору миллион долларов залога, то это недорого.
…Меня всегда удивляла и поражала круговая безответственность, в которой действуют наши суды и правоохранительные органы. Если я, журналист, напишу неправду — меня накажут по суду. Если рабочий выпустит бракованную деталь, его уволят. Если водитель по своей вине совершит аварию, его посадят.
Судьи же, равно как и следователи, не отвечают у нас ни за что. Они могут сколько угодно сажать невиновных, фабриковать «липовые» дела, ничуть не беспокоясь за свою судьбу.
Когда после ареста Чикатило вскрылось, что за преступления, им совершенные, уже расстреляно несколько человек, никому и в голову не пришло наказать судей, отправивших невинных людей на казнь. Не то чтобы даже посадить — хотя бы уволить.
И за Литвиненко никто из судей тоже никакой ответственности не понес, хотя все, что случилось с этим субъектом потом, целиком лежит на их совести…
В ноябре 2000-го он бежал из страны. В Англию. Прямо на аэродроме Литвиненко заявил, что стал жертвой политических репрессий спецслужб и просит у британской короны убежища.
Убежища, правда, ему не дали, но и назад, в Россию, не вернули, несмотря на многочисленные обращения Главной военной прокуратуры.
А ещё через полгода Литвиненко представил на суд общественности главы из своей книги, название которой четко отражает её суть — «ФСБ взрывает Россию».
Это был очередной удар Березовского — на этот раз уже против власти Путина. Очередной и, надо думать, не последний…
10.11.2000
ПОЛКОВНИК СНИМАЕТ МАСКУ
Я въезжал в Кострому ранним утром. Еще начинало светать, силуэты домов были смазаны, как тушевка на ученической работе, и даже самое высокое сооружение города — каланча на центральной площади — казалось, растворилось в тумане. Моросящий мелкий дождик только дополнял картину, и настроение у меня, как и погода, портилось с каждой минутой.
А может, дело было вовсе не в погоде и слякоть была лишь общим фоном — чем-то вроде театрального задника, призванного усиливать зрительское восприятие? Может, причина заключалась совсем в другом?..
События трехлетней давности в Костромском УФСБ помнят до сих пор. «Такое не забывается», — мрачно констатируют мои собеседники. Все они одеты в одинаковые костюмы отечественного покроя. И у всех у них одинаково ходят желваки при упоминании фамилии Литвиненко.
…В 96-м году костромские чекисты изъяли три самодельных взрывных устройства (СВУ). Было это после теракта на Котляковском кладбище.
«Конечно, знали бы мы, к чему все это приведет, — вздыхают чекисты, — справились бы своими силами».
Из Костромы в Центр пошла шифровка: пришлите в помощь кого-нибудь из опытных специалистов. Центр прислал Литвиненко — тогда он работал в Оперативном управлении (ОУ) ФСБ…
…Я сижу за допотопным столом, больше похожим на реквизит из какого-то старого фильма про комиссаров. Впрочем, со времен постройки местной Лубянки — огромного желтого дома с неизменными колоннами — интерьер здесь мало изменился. Те же необъятные сейфы. Те же столы и стулья. Те же покрашенные морилкой двери.
Костромские чекисты рассказывают, как в феврале 97-го к ним в город приехал Литвиненко. Как очень скоро им показалось, что перед ними не сотрудник центрального аппарата, а какой-то шизофреник. Как бравировал он своими связями «наверху» (в доказательство даже звонил бывшему министру внутренних дел Куликову). Как рассказывал про совершенные им подвиги и поучал заскорузлых провинциалов. Как самые дальновидные чекисты наотрез отказались с ним работать.
«Почему же его не „послали“ обратно?» — удивляюсь я про себя, но вслух, понятно, ничего не говорю. ФСБ — организация военная. Прикажут — будешь работать хоть с чертом лысым…
В марте 97-го Литвиненко возвратился домой. Комбинацию, ради которой он приезжал, пришлось отложить: главный подозреваемый уехал в Ижевск сдавать сессию. Помимо гостинцев и местной водки «Иван Сусанин» (водка, должен признать, замечательная!), Литвиненко увозил с собой и адскую машину — ту самую, добытую годом раньше. Чтобы провести экспертизу, надо выстоять очередь, а человеку с такими связями, как у Литвиненко, никакие очереди не страшны.
