— Березовский никогда не велел собирать материалы по специфике ФСБ?
— Вопрос очень серьезный… Да, Литвиненко давал информацию по отдельным руководителям службы. А вот зачем…
У меня нет доказательств, что Березовский поддерживал связи с иностранными спецслужбами, но, как профессионал, я понимаю: в ЛогоВАЗ приходило много иностранцев. Чаще других — представители Англии, Израиля. Все это вполне могло привести к предательству.
— Может быть, и бегство Литвиненко готовилось уже тогда?
— Не думаю. Скорее, это решение созрело в последний момент. Он струсил и предал. Предал всех нас…
В ночь его бегства мне впервые за долгое время позвонил Гусак: «Ты слышал? Этот урод в Англии». Именно так — урод. Он не подумал ни о родных, ни о товарищах — всех ведь будут сейчас таскать на допросы. Только о себе. Взял, например, и из Англии позвонил Понькину. Спрашивал, что происходит. Звонил своим друзьям-бизнесменам.
— Он по-прежнему связан с Березовским?
— Насколько я понимаю, Березовский давно разобрался, кто такой Литвиненко, и старается от него дистанцироваться. Хотя, пока Литвиненко сидел в «Лефортово», в ноябре 99-го Понькин по пьянке рассказывал, что участвовал в разговоре, где обсуждался вопрос передачи взяток военным судьям за его освобождение. Свыше 200 тысяч долларов.
— В результате он действительно был оправдан, хотя доказательств его вины было достаточно.
— Именно. А в январе 2000-го он предлагал мне выкупить из ФСБ материалы на него. Дескать, за это заплатят большие деньги. Он знал, что у меня сохранились нормальные отношения со многими бывшими коллегами.
Откуда у Литвиненко деньги? Сейчас я прихожу к выводу: Березовский хорошо его финансировал.
— Виктор, с момента вашего похода в ЛогоВАЗ прошло два с половиной года. Вы как-то осмыслили: к чему привели ваши выступления?
— Да, мы нанесли очень сильный удар для спецслужб — не только для ФСБ, для всех. И то, что расформировали наше управление — УРПО, — тоже огромная потеря. Мы работали по терроризму, по оргпреступности. Затрагивали крупных особ. Тот же Радуев, думаю, многое сейчас расскажет о связях Бориса Абрамовича с чеченскими террористами.
— Может быть, одной из целей всей комбинации и был разгон УРПО?
— Вполне возможно, что Березовский считал эту задачу основной. Он хотел создать другое подразделение, которое бы подчинялось только ему. Готов был даже его профинансировать…
Конечно, если б можно было вернуться назад, я никогда бы на такое не пошел… Сегодня, после бегства Литвиненко — а я считаю, что путь его предательства напрямую связан с Березовским, — это понимание приходит особенно.
— Кстати, сейчас у вас есть возможность обратиться к своему бывшему другу — к Александру Вальтеровичу Литвиненко.
— Можно, я не буду называть его по имени и отчеству?
— Как угодно.
— Литвиненко, ты должен возвратиться сюда и сдаться. Другого пути у тебя нет. Если ты невиновен, тебе нечего бояться. Но знай — предателей не прощают!
«Говори, сука, говори!» Голос, доносящийся с экрана знаком мне до боли. Я слышал его много раз — и в жизни, и на кассетах и спутать ни с каким другим голосом не могу.
Обладателя голоса не видно. Зато видно другого человека — он «взят» крупным планом. Из разбитого носа течет кровь. Глаза заплыли от синяков.
Несчастный начинает терять сознание, но его мучителя это ничуть не смущает. Удары продолжают сыпаться один за другим. Руками, ногами. Полумертвого человека бьют об колено, потом швыряют в лицо пригоршню снега.
«Падаль, б…ь, я тебя урою. Говори, сука!»
Сейчас. Вот сейчас появится это лицо. Разворот. Да, это он. «Политэмигрант» Литвиненко.
Лицо перекошено от ненависти и упоения. Он наслаждается властью. Тем, что может мордовать беззащитных людей, уродовать их, и я чувствую, как садистское сладострастие переполняет его.
Пленка кончилась, но я не в силах оторваться от экрана. Я все ещё нахожусь под впечатлением увиденной мерзости…
Собственно, достаточно одной лишь этой записи, чтобы развеялись все иллюзии относительно Литвиненко. Все сказанные им красивые слова, громогласные заявления — ничто перед двухминутной видеокассетой.
Эта кассета была записана в ходе одной из совместных операций милиции и ФСБ. Столь изощренным образом Литвиненко пытался выяснить местонахождение некоего преступного авторитета. Правда, тот, из кого он выбивал показания, никакого отношения к криминалу не имел: он просто случайно оказался в квартире, куда нагрянули стражи порядка…
Впоследствии этого человека найдут и он напишет-таки заявление в прокуратуру. На свет появится очередное уголовное дело против Литвиненко — третье по счету, но самого обвиняемого привлечь к ответственности будет уже невозможно…
Я хочу закончить эпопею с Литвиненко коротким интервью, взятым у начальника Следственного управления ГВП генерала Шеина. Как мне кажется, оно очень четко расставляет все точки над «i».
Жаль только — многие мои коллеги точек этих видеть почему-то не желают…
26.05.2001
ВЕРНИТЕ НАМ ЛИТВИНЕНКО
— Виктор Степанович, какова была реакция на признание Литвиненко политэмигрантом?
— Шок… Шок, смешанный с удивлением. Для нас совершенно непонятно, как подобное могло случиться. Чтобы цивилизованная страна предоставила убежище человеку с такой репутацией! Обвиняемому!
— Как вам кажется, почему?
— Помните, Маяковского? Если звезды зажигаются, значит, это кому-нибудь нужно… До нас доходит информация, что Литвиненко нашел абсолютное взаимопонимание с другими перебежчиками. С бывшим сотрудником ГРУ Резуном, более известным под псевдонимом Суворов, автором «Ледокола». С бывшим разведчиком Гордиевским. Все это — агенты английских спецслужб, кстати, завербованные ещё до побега. Дальше — делайте выводы сами. Я слышал, вся эта «компания» пишет сейчас какую-то разоблачительную книжку.
— Вы хотите сказать, что Литвиненко получил убежище по протекции английской разведки?
— Нет, этого я не говорил. Но то, что предоставление ему убежища попахивает политикой, очень похоже. Еще в феврале главный военный прокурор направил в МВД Великобритании официальный запрос. Ходатайство о задержании и выдаче Литвиненко. Мы писали, что Литвиненко обвиняется в ряде уголовных преступлений. Никакого отношения к политике, к правам человека они не имеют. В ответ — тишина.
Однако мы не теряем надежды на то, что английская сторона все же откликнется на нашу просьбу. Другого, впрочем, и не остается — только надеяться.
— Вы разбирались: как вообще Литвиненко удалось сбежать за кордон? Он ведь находился под подпиской о невыезде?
— Это вопрос не к нам. Прокуратура не занимается оперативно-розыскной работой. Наше дело — следствие… Сам он рассказывает журналистам, что его вывели через Турцию. Возможно, это действительно так…
Кстати, находясь под подпиской, Литвиненко довольно открыто разъезжал по стране. Ездил в Нальчик, откуда он родом, в Сочи. Мы пытались этому помешать. Много раз направляли запросы в суд, обращали внимание на недопустимость таких передвижений. (К сожалению, большего сделать мы не могли: с момента окончания следствия всем распоряжается судья.) Однако никаких мер принято не было. И вот итог… Сегодня я не могу исключить, что именно тогда Литвиненко и готовился к побегу.
— Он утверждает, что сбежал, потому что боится за свою жизнь. Ваше мнение?
— Полная ерунда. Никто ему не угрожал. Вы представляете, какой шум поднялся бы, если бы что-то такое было? Обычный трюк. Он, например, заявляет, что опасается за свою семью. Вывез жену, сына. А как же, спрашивается, быть с детьми от первого брака? Их у него двое: мальчику — 15 лет, девочке — девять. Почему тогда он не беспокоится за них?
Тем не менее мы допросили его родственников. Все они заявили категорически: никаких угроз не получали, никакой опасности не чувствуют.
— Тогда зачем Литвиненко сбежал?
