– Я же сказала. Гуляла, поднялась на Тыквенный Холм. Хотела посмотреть на этот симпатичный отель»
– Ты что, ненормальная?
– Может, мне хочется тут пожить... А что в этом такого?
– Ну да, зайти в симпатичную деревушку, найти там симпатичное турбюро, снять симпатичную комнатку и попросить их покатать тебя на лодочке.
– А даже если так?
– Ну-ну, вперед.
– Кстати, а сам-то ты что тут делаешь?
– Ну ты и настырная!
– Ты ведь работаешь на Феррамо, сознавайся.
– Мой тебе совет: возвращайся скорее в деревню по-тихому, пока тебя никто не засек, и если у тебя есть хоть капля разума, никому ничего не рассказывай о том, куда ходила.
– А по-моему, последнее дело – крутиться вокруг дайверов, притворяясь своим в доску, а потом предательски доносить на них этому мрачному подручному.
– Не пойму, о чем ты. Ты что, сильно запачкалась?
– Руки только, но я их вытерла.
Он взял ее за руки и, держа в полуметре от носа, принюхался.
– Ничего, – сказал он. – Можешь идти. Увидимся после дайвинга.
«Еще чего захотел, гад двуличный, – сердито думала Оливия, сидя в зарослях мангровых деревьев и глядя в подзорную трубу, как Мортон, стоя на вершине холма рядом с охранником, раскуривает сигарету. – Вот нырну напоследок и – прямиком в Британское посольство. Я все расскажу им, что здесь творится. А потом – домой!»
Явившись на одиннадцатичасовой сеанс дайвинга, Оливия застала следующую картину: народ столпился в сарайчике Рика перед потрескивающим телевизором – смотрели новости.
«Они маленькие, зеленые, они встречаются повсеместно, но способны отравить весь мир. Это плоды клещевины!»
«Специалисты полагают, что эти произрастающие повсеместно плоды могли стать причиной массового отравления, случившегося в минувший вторник на кругосветном лайнере «Койоба» и унесшего на сегодняшний день жизнь двухсот шестидесяти трех пассажиров. Предполагается, что причиной отравления, подготовленного сетью «Аль-Каиды» и Усамы бен Ладена, послужил яд рицин, подсыпанный в солонки в корабельной столовой».
Вот на экране появился ученый в белом халате.
«Рицин – это, разумеется, то самое вещество, что было применено при так называемом «уколе зонтиком», имевшем место в Лондоне на мосту Ватерлоо в 1978 году. Болгарский диссидент, писатель Георгий Марков был убит пулькой, начиненной рицином и выпущенной из оружия в форме зонтика. Говоря о рицине, который обладает высокой токсичностью и для людей очень опасен, следует напомнить о том, что исходный материал для яда – семена плодов клещевины – выращивается во многих районах мира, и яд может производиться в разнообразных формах: в виде порошка, как в случае последней атаки террористов, а также в кристаллическом и жидком виде и даже в виде геля».
– Ага, О'Рейли говорит, что как раз эту штуку и выращивают за холмом, – сказал Рик. – Думает, его козы там отравились.
«Ч-е-е-ерт!», – подумала Оливия, обнюхивая свою кожу. А вслух сказала бодро:
– Айда купаться! А то жара!
И, подбежав к краю помоста, быстренько стянула шорты и нырнула. И, пока тело опускалось в синие глубины лагуны, воображение работало в полную мощь: «Рицин – крем для лица – может, Феррамо задумал примешать в «Devoree's С ru те de Phylgie» ядовитого геля? Майкл Монтерозо всучит его своим знаменитым клиентам – и так незаметно Феррамо перетравит пол-Голливуда!»
Оливия плыла к берегу, а Рик уже поджидал ее на краю пристани со всем снаряжением.
– Хотите в туннель? – спросил он, улыбнувшись белозубой улыбкой.
– Хм...
Оливия была категорически против подводных туннелей и затонувших кораблей. Она успела усвоить, что под водой главное – правильно дышать и не поддаваться панике, и тогда все будет хорошо. Но если окажешься там, где можно застрять, то выполнить эти два требования будет не так-то просто.
– Лучше я снова по стеночке.
– Ну что ж, а я – в туннель. Дуэйна что-то не видно. Так что если хотите сегодня понырять, придется соглашаться на туннель.
Что-то не понравилось девушке в этом приказном тоне.
– Отлично, – бодро произнесла она. – Тогда я просто поплаваю.
– Хорошо, хорошо. Никаких пещер, никаких туннелей. Правда, я могу показать вам старую расщелину...
Оливия попыталась отогнать малоприятную картину, нарисовавшуюся перед ее мысленным взором при этих словах.
31
Оказавшись под водой, Рик мигом превратился в классического Самодовольного Профи. Вроде того типа из «Шпионского мира», что приходил проверять ее комнату в «Стандард Отеле», или вроде компьютерщика, который копается в твоем компьютере с мерзкой ухмылкой, время от времени произнося нечто невразумительное для чайников и всячески подчеркивая свою причастность к сказочно продвинутому миру, для тебя, увы, недоступному. Искренне удивляясь твоему неведению, он растолковывает тебе элементарные истины, понятные в его мире даже трехлетнему ребенку, чтобы потом похихикать над тобой вместе с друзьями-технарями. Вот и Рик ухитрился изобразить на своем лице такую же снисходительную ухмылку знатока, и это невзирая на то, что находился он в то время на глубине восьмидесяти футов ниже уровня моря, на лице его была маска, а во рту – кислородная трубка.
Когда он шмыгнул в расселину, Оливия последовала за ним, но вскоре оказалось, что никакая это не расселина, а самый настоящий туннель, причем такой узкий, что даже повернуться трудно. От испуга она выпустила изо рта регулятор. И даже на пару секунд нарушила золотое правило ныряльщика: не трепыхаться. Что, если Рик – тоже из людей Феррамо и задумал ее убить? Или заведет ее к Альфонсо и тот совершит над ней обряд клиторэктомии? А вдруг ее сцапает осьминог? Или какой-нибудь гигантский головоног ухватит своими щупальцами-присосками и... «Спокойно, спокойно, дыши глубже». Медленно выпуская изо рта пузыри воздуха, Оливия постепенно взяла себя в руки и вспомнила, что надо делать: наклониться вправо, ощупать правое бедро: там должен быть регулятор, и действительно, там он и оказался.
Туннель угрожающе быстро сужался. Надо бы нажаловаться на Рика в вышестоящие инстанции – пусть уволят. Но увольняют ли инструкторов по дайвингу? Она дышит неправильно. От страха, к которому прибавилось негодование, все пошло наперекосяк. Оливия с трудом заставляла себя выполнять то, чему ее учили: дышать медленно-медленно, глубоко и осмысленно, как будто она не в узком подводном тоннеле торчит, а лежит себе на полу на занятиях йогой и, как всегда перед концом урока, мысленно представляет скользящий по телу оранжевый светящийся шар. И вскоре до ее ушей донеслось ее собственное шумное дыхание – словно звуковой эффект в фильме ужасов,
