Длинный блюм откатился обратно, и его опять сжало с боков, удлинив еще немного и придавая в разрезе форму прямоугольника, снова подало вперед на роликах, выплюнув в подогревательную печь. Князь Лоефлорт тщательно выбритый от седины по всей голове, кроме кустистых седых бровей, прикрыл глаза ладонью, когда на блюминг подали очередной раскаленный слиток металла, который тут же принялись вертеть и со всех сторон мять мощные «губки» блюминга, протаскивая вперед-назад. Первый слиток тем временем снова нагрели до красноты и полторы дюжины рабочих, зацепив его длинными клещами, потащили на прокатный стан. Уронили на катки, высекая оранжевые искры. Прокатный стан, завертев катками, потащил блюм через фигурные формы. Туда-сюда… туда сюда… Все сильнее вжимая его в матрицы. И вот, наконец, готовый рельс, после обрезки его большой циркулярной пилой упал на пандус и покатился, остывая, на площадку готовой продукции. Канцлер империи покачал головой и сказал мне, стараясь перекричать звон и грохот цеха.
— Поздравляю вас, молодой человек, вам удалось меня удивить. Так быстро и готовый рельс.
— Это еще не все, ваша светлость, — поправил его я.
— В этом рельсе надо еще шесть отверстий просверлить. Но это уже на холодную.
— Какие мелочи, право слово… — отмахнулся от меня глава имперского правительства.
— Вы даже не представляете что вы сделали для империи. Империя — это дороги. Главные дороги — железные, так как они круглогодичные и всепогодные. Ваш завод резко приближает нас к будущему. К индустриальному укладу экономики. Вы понимаете, о чем я говорю? И развернувшись, пошел к выходу, ни на секунду не усомнившись, что все мы обязательно последуем за ним.
— Понимаю, ваша светлость, — крикнул я уже в спину всесильному князю, сквозь звон нового блюма уроненного на катки прокатного стана.
— Но и нас и на реке навигация круглогодичная.
— В империи есть еще и север, молодой человек. Впрочем, кому я это говорю, вы там воевали. Вся свита и князя и моя вышли на осеннее солнце после полутемного цеха. Глазам стало больно и все дружно зажмурились.
— Хорошо тут у вас, — князь протер лысую голову клетчатым платком.
— А у нас в Химери уже желтый лист падает. Дожди противные. Когда вы сможете распрастранить это ваш опыт на всю империю? — Только после того как я поставлю здесь десятую печь. Но для этого требуется, чтобы весь уголь с Тевакуля и весь известняк из Шора шел только к нам. Тогда я смогу дать шестьсот тонн стали в сутки. А вот после того я буду готов строить такие печи по заказам, ваша светлость. На коммерческой основе.
— Губа у вас не дура, молодой человек, — повернулся ко мне князь и почесал верхнюю губу большим пальцем правой руки.
— Но так и быть. Тевакуль и Шор ваши. На коммерческой основе поставок. И ехидно усмехнулся.
— Я на другое и не рассчитывал, ваше сиятельство, — ответил я и соврал. Рассчитывал, еще как рассчитывал. Но язык мой — враг мой. Ну что мне стоило просто пообещать… Пока… Не оговаривая окончательных условий. Глядишь и угольный разрез бы упал мне, по крайней мере, в концессию. Впрочем, и так хорошо. В Тевакуле на открытых карьерах уголь и так самый дешевый в стране. А баржи у меня свои. Была бы концессия я бы туда еще и техники подбросил бы. А теперь бульдозеры и экскаваторы им пойдут только на коммерческих условиях. Хотя есть идея пропихнуть лизинг через «Бадон банк». Здесь такого еще не знают.
— Прекрасно видеть такого молодого, но уже все понимающего человека. Побольше бы нам таких, — похвалил меня князь и вынув новомодные золотые часы плоской луковичкой с циферблатом под стеклом без крышки, напомнил.
— Однако, пока бы нам и пообедать. Где кормить нас будете? Это уже персонально ко мне как к принимающей стороне.
— В ресторане отеля «Экспресс» только вас и ждут, ваше сиятельство. Но можно накрыть и в Малом каминном зале, если вы желаете обедать в узком кругу.
— Тогда пусть накроют у камина. В большом зале поесть спокойно не дадут. Надеюсь, вы обедаете со мной, ваше превосходительство? — Как прикажете, ваше сиятельство, — поклонился я. Тут подали коляски и, рассевшись в них по чинам, покатили на вокзальную площадь. Фотографы и корреспонденты газет остались ждать своей очереди у цеховых ворот. Сегодня мы все говорили речи, резали красную ленточку и пускали «первый слиток» через блюминг и рельсопрокатный стан. На самом деле рельсы мы катали уже неделю, но первые четыре дня ушли на отладку оборудования и выверку режимов подогревательной печи. А первому дню Промышленного съезда империи я специально подгадал «пуск» рельсопрокатного стана. Начальство это любит. Так что торжественная часть открытия основного мероприятия не запланировано для высоких гостей переместилась на послеобеденное время. Ремидий в первые ряды на заводе не лез. Разве что одновременно со мной и Лоефортом перерезал ленточку. А теперь на обед я ехал в герцогской карете.
— Пора тебя, Савва, официально на город ставить, — сказал герцог, когда карета тронулась.
— Только не это, ваша светлость. Только не градоначальником, — взмолился я.
— Каким градоначальником? — удивился Ремидий.
— Градоначальника ты здесь сам будешь ставить. Отныне ты в Калуге мой наместник, — заявил герцог и передал мне кожаный тубус. Внутри была хартия о наделении меня в городе Калуге и принадлежащем ему округе полноправным наместником герцога. В конце рескрипта звучала самая главная фраза «и все распоряжения наместника исполняются так, как будто бы это я сказал».
— Прокурор подчиняется мне? — только и спросил.
— И прокурор, и судья, и полиция, и все остальные гражданские и военные чиновники в городе Калуге и его округе, — заверил меня герцог.
— Так что поздравляю тебя действительным статским советником.
— А чин-то зачем? — удивился я.
— Я, конечно, польщен, но… — Это чтобы тебя князь к себе в Химери не переманил, — усмехнулся герцог в свои седые «буденовские» усы. Герцог помолчал немного, глядя в окно кареты на проплывающий индустриальный пейзаж, потом сказал то, что его видно занимало последнее время.
— Ты опять на войну собрался, я погляжу, — не столько спросил, сколько утвердил Ремидий.
— Вроде нет.
— Ты не виляй… Был я и на аэродроме, и на тракторном заводе. Ты сразу скажи, на чем воевать собрался: на бронеходах своих или на этих аппаратах летательных тяжелее воздуха? — Аэропланы еще только в зародыше, ваша светлость. Я только приоритет Реции в мире застолбил. А так чтобы сделать боевой самолет нужны, наверное, годы.
— Значит на бронеходах… — выдал герцог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
