12
Падал с неба редкий пушистый снежок. Рождественский такой. Красивый и нарядный. Елки в лесу превращались в сказку. Наконец-то забортная температура показала небольшой минус, и морозец сковал фронтовую грязь. «Железная» бригада расположилась в редком смешанном березо-еловом слегка заболоченном лесу, рассредоточившись и замаскировавшись еловыми ветками. Далеко мы забрались от Реции волей императора, своего герцога и фельдмаршала графа Аршфорта. И не в самые благодатные края. В обшитых кожей бурках, ватных штанах под грудь на лямках и коротком ватнике мне было тепло. Колени, зад и локти были обшиты кожей. А форменный головной убор нам — бронеходам, давно заменили ребристые кожаные шлемы с амортизаторами из резины (очередного подарка неутомимого Помахаса, после того как он сделал мне гусматик для колес). Никаких знаков различий на боевой форме не было, и не сказать, что она была красивой, зато в ней мы не мерзли в выстуженных броневых коробках самоходных орудий. Опыт не пропьешь. Я хорошо помнил свои ощущения от российского бронетранспортера, как в нем по зиме давал дуба. Вот и постарался для личного состава, благо выделенные финансы позволяли. Я сидел на броне «артштурма» и ел кашу, приготовленную полевой кухней роты управления. Вкусная каша получилась. А то! Хороший ресторан во Втуце на повара обездолили… по мобилизации. Вальд постарался. Все же у него опыта фронтового быта побольше чем у меня. Сёрбал себе ложкой по стенкам медного котелка и жмурился от тройного удовольствия: вкусной еды, прекрасной погоды и окончания «грязевого похода» от железной дороги к указанному фельдмаршалом месту сосредоточения бригады перед наступлением. Мимо проезжали верхом два офицера в плащ-накидках, закрывающих не только их самих, но и крупы коней. То, что всадники офицеры можно было распознать только по форменным кепи, отнюдь не полевым, которые от солдатских ничем не отличались. Остановились они у моей командирской машины с тактическим номером 001 на борту. Их денщики, влекущие за собой еще по одной нагруженной вьюками лошади, остановились чуть в стороне.
— Черте что, никакой дисциплины у этих новых войск, — заявил тот, что выглядел старше своему собеседнику и, повысив голос, обратился уже ко мне.
— Эй, военный, где тут блиндаж командира бригады? — Нет у него блиндажа, — ответил я, не прекращая есть.
— У нас соединение подвижное.
— А ну встань, как следует, когда говоришь с офицером. Честь отдай, — прикрикнул младший из их компании на меня.
— Воинская честь отдается погонам, а не морде, — ответил я равнодушно и продолжил сёрбать ложкой по стенкам котелка с противным скрежетом.
— Да я тебя сгною! — прикрикнул тот, кто постарше. Поглядел я на него. Ба! Знакомые все лица. Барон Тортфорт собственной персоной. Давно не виделись.
— Мда? — ехидно переспросил я, хохотнув.
— И каким же таким образом? Поставил на броню котелок и переложил себе на колени автомат. Душа мстительно ликовала, глядя на пунцовеющую рожу моего бывшего ротного. Но все развлечение мне испортил появившийся из-за елок Вальд. Приблудные офицеры сразу переключились на него. Благо тот рассекал по расположению в короткой шинели, большей похожей на морской бушлат с явно зримыми полевыми полковничьими погонами. Ворот бушлата был распахнут, чтобы все видели висящий у него на шее Рыцарский крест.
— С кем имею честь? — козырнул ему Тортфорт, не слезая с седла.
— Заместитель командира «Железной» бригады гвардии майор Вальд, — возвращая ему воинское приветствие, ответил мой зам по мобильной пехоте. Или как я их сам неофициально называл — панцергренадеры.
— Командир шестого Оногурского саперного батальона майор барон Тортфорт. Прибыли в ваше распоряжение приказанием начальника штаба фронта для обеспечения прорыва, — доложился он.
— Всем батальоном? — переспросил Вальд.
— Пока только передовым отрядом. Батальон еще на марше, господин майор.
— Гвардии майор, — поправил его Вальд, всегда ревниво относившийся к своему рангу. Но то что прибыли это хорошо. Своих саперов нам для выполнения поставленной задачи не хватает. Все заняты на маскировке. И еще взлетную полосу готовят. Так что вы нам в самый раз.
— Дисциплина у вас в части хромает, как я заметил, — не удержался от шпильки Тортфорт, слезая с седла и обмениваясь с Вальдом рукопожатием.
— Прошу доложить о нас комбригу.
— Нет ничего проще, — Вальд пропустил мимо ушей замечание комбата о дициплине и развернулся ко мне.
— Господин комбриг, — зам повернулся ко мне по-уставному, — запрошенный вами саперный батальон прибыл в ваше распоряжение. Как прикажете его использовать? Вальд всегда обращался ко мне по должности, так как в воинских чинах мы были равны. На офигевшие вытаращенные глаза Тортфорта стоило посмотреть и насладиться. Не ожидал я от себя, что я такой мстительный.
— Карту, — приказал я, спрыгивая с брони на землю. Вальд потянулся к полевой сумке. Я отрицательно покачал головой.
— Вашу карту, майор, — посмотрел я на Тортфорта. Тот вынул из своего планшета карту и расстелил ее на гусеничной полке самоходки. Меня он не узнал. И не только из-за бородки, которую я, служа в военных строителях, не носил. Думаю, ему и в кошмарном сне не могло присниться, что я буду его командиром, пусть временным.
— Вот здесь, здесь и здесь в тылу наших траншей, — отметил я карандашом, который подал мне как из-под земли появившейся Ягр, — должны быть построены мосты через речку грузоподъемностью до тринадцати тонн, лучше пятнадцати. Сроку вам трое суток, начиная с завтрашнего дня.
— Простите, господин комбриг, но это невозможно.
— А мне возможно одной бригадой прорывать пять рядов проволоки и четыре ряда траншей, которые укрепляли больше двух лет? Трое суток и не часом больше. Не справитесь — расстреляю перед строем как пособника врага.
— Да как вы смеете? — Смею, еще как смею, — ухмыльнулся я плотоядно.
— Трое суток и ни часом больше. Каждая минута простоя бригады неизбежно приводит к обнаружению нас разведкой противника.
— Я буду жаловаться, — пригрозил мне Тортфорт… — Хоть сто порций, — ответил я, — но только после расстрела. Перед фельдмаршалом я как-нибудь отвечу, как отвечаю за всю операцию.
— Разрешите узнать, с кем я имею честь беседовать? — глаза Тортфорта побелели от злости.
— Гвардии майор, действительный статский советник и камергер барон Бадонверт, — и, выдержав небольшую паузу, добавил.
— Кобчик. Савва Кобчик. Если хотите Кровавый Кобчик. Расстегнулся я ватник и показал свой шейный Рыцарский крест. Дал ему переварить эту информацию и продолжил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
