Глава 11
Шторм бушевал всю ночь, дождь колотил по доскам палубы, но после полудня стало тише.
Иден, все еще потрясенная встречей со смертью, пыталась восстановить душевное равновесие. Но она-то осталась в тепле, в сухой рубашке и куталась в огромный халат Джека, а капитан, переодевшись, снова отправился на мостик воевать со стихией.
Иден не сиделось на месте. Чтобы рассеять серую мглу ненастного дня, она зажгла свечи, приготовила Джеку смену одежды, перестелила постель, велела коку приготовить для них обед и побольше горячей воды. Потом принялась за уборку, расставила перевернутую мебель, разложила по местам книги и все, что разлетелось по каюте во время дикой качки.
Пальцы Иден немного дрожали от пережитого ужаса. Мысли тоже не радовали. Конечно, Джек спас ей жизнь, но он ничего не ответил на те слова, которые она успела ему сказать, глядя на огни святого Эльма. Как теперь сложатся их отношения?
Она потуже затянула халат на талии, перешла в спальню, нырнула в постель, уже нагретую грелкой с горячими углями, и только прикрыла глаза, как за дверью раздалось позвякивание ключей. Пока Джек возился с первым замком, Иден вскочила и открыла все остальные.
На Джека было страшно смотреть – лицо изможденное, волосы и плащ в снегу.
Следом за Иден он прошел в каюту, разглядывая волочащийся за нею парчовый халат, стянул мокрую шапку и тяжелые рукавицы и провел пальцами по спутанным волосам.
Иден зажгла свечи на умывальнике, прошла к сундуку, который временно исполнял роль столика, налила душистого индийского чая, добавила в него рому и подала Джеку. Тот пробормотал благодарность и стал греть руки о чашку и лишь тогда попытался снять с себя куртку.
Иден нахмурилась: да он замерзнет до смерти, пока расстегнет пуговицы этими дрожащими, негнущимися пальцами.
– Дай я тебе помогу.
Джек подчинился и послушно стоял, пока она стягивала с него толстую шерстяную куртку.
– Снимай рубашку, – решительно скомандовала Иден, хотя чувствовала смущение под его усталым, но напряженным взглядом. И когда он покорно стащил рубашку через голову, она быстро выскользнула из халата и набросила ему на плечи. – Надевай быстрее, пока тепло не ушло.
– Нет, ты надень…
– Я уже согрелась.
Джек слишком устал, чтобы спорить, и сунул руки в просторные рукава. Через мгновение на лице его появилась слабая улыбка.
– Как здорово! Ты его так нагрела!
– Видишь, от меня тоже есть польза. – И она отвернулась к импровизированному столику. – Ты бы снял свои… э-э-э… брюки, халат ведь длинный.
Джек ухмыльнулся:
– Да, мэм.
Видно, какие-то силы у него все же остались. Иден обрадовалась, что он улыбнулся.
– Ты, наверное, умираешь от голода. Кок прислал тушеного цыпленка. Очень вкусно. – Иден приподняла крышку и потянула носом. – Есть еще хлеб и масло. И горячая вода. Ты можешь помыться. – Она постелила полотенце в ванну с восхитительно теплой водой и обернулась. Джек стоял у нее прямо за спиной.
– Иден, – прошептал он и с тревогой заглянул ей в глаза, – я должен перед тобой извиниться.
– Вовсе не должен, Джек, – едва слышно произнесла она, пытаясь не дать разгореться вспыхнувшей надежде. – Нельзя было соваться в твои дела.
Джек взял ее за подбородок.
– Зачем я стал на тебя кричать? Ты этого не заслужила. Ты хотела помочь, а я… я оттолкнул тебя.
– Разве теперь это имеет значение? – Иден положила руки ему на грудь. – Ты спас мне жизнь, ты рисковал. – На лице Иден отразилось горькое раскаяние. – Как же я упустила мальчика?! Ты полагался на меня. Ведь отвернулась всего на пару секунд – и видишь, что получилось. Ты мог погибнуть!
– В такой шторм мы все могли погибнуть.
– Но ты нас спас. – Она ласково погладила его по обветренному лицу. Джек поцеловал ей ладонь. У Иден комок стоял в горле. Она накинула полотенце ему на голову и стала вытирать мокрые темные завитки. – Ты так устал, теперь я о тебе позабочусь.
Джек не привык позволять женщинам с ним возиться, но шторм высосал из него все силы, а желание никуда не делось. Никуда не делись и сомнения, однако теперь, после всего пережитого, они словно бы потеряли смысл.
– Сэр, – прошептала Иден, подталкивая его к кровати.
Джек послушно опустился на край постели. Иден, в одной мужской рубашке, поместилась у него между коленей, продолжая вытирать все еще влажные волосы. Затем взяла намоченное в горячей воде полотенце и стала протирать измученную кожу.
Джек следил за ней как завороженный. Каждое прикосновение Иден словно бы разгоняло в нем кровь, сердце билось все быстрее.
В свете канделябров кожа Иден казалась шелковой, золотистые и рыжие пряди волос горели закатным огнем. Она гладила его лицо, целовала лоб, брови, скулы, слой за слоем снимая окаменевшую защитную корку вокруг его сердца, и добралась наконец до самой сути – жесткой скальной породы, где пряталось его одиночество – холодное и бесцветное.
Как он хотел ее сейчас!
Иден, заметив голодный взгляд Джека, порозовела и опустила глаза.
– Я принесу тебе ужин.
Но Джеку была нужна не еда. Он поймал ее за кисть и прохрипел:
– Я хочу тебя, а не ужин.
Иден застыла. Он окинул горящим взглядом ее фигуру. Провел ладонью по шее, ворот слишком большой для нее рубашки скользнул с жемчужного плеча. В разрезе показалась грудь, белая, как алебастр. Джек подался вперед и прижался губами к нежной выпуклости.
– Иден, ты мой истинный рай. Согрей меня.
– Тебе нужно отдохнуть, Джек. – Она погладила его по голове.
– Мне нужна ты.
– Ты провел на ногах тридцать шесть часов.
– Еще один не повредит.
И поцеловал розовый сосок. Иден отстранилась.
– Ты куда?
Иден не отвечала. В широко распахнутых зеленых глазах плескались желание и неуверенность. Джек встал и приблизился к ней на шаг. Иден не могла отступать дальше – путь ей преградила пушка.
– Ты боишься меня? – Джек обнял ее за талию.
– Нет. – Иден пыталась высвободиться из его объятий, но он крепко держал ее, прижимаясь пахом к ее бедрам, чтобы она ощутила его возбуждение.
– Ты не хочешь меня?
Иден застонала.
Джек не понял, было это «да» или «нет», но не стал отступать. Прижав Иден к пушке, он левой рукой снова обнял ее за талию, а правая скользнула под подол длинной рубашки. Джека обдало жаром, его горячие пальцы обхватили нежные ягодицы. Иден дугой выгнулась в его объятиях. Такого ответа было Джеку достаточно.
В крови разгорался пожар. Джеку хотелось хлопнуть по этим упругим выпуклостям, но с грубыми играми следовало подождать. Он гладил прекрасные волосы пленницы и целовал обнажившееся плечо, шею.
