Джон начал было качать головой, но Куин настоял.
— Хочешь отправиться за Лэшем? Похоже, что ты не в той форме. Ты не в состоянии даже поднять свою гребаную башку…, прошу прощения за эти слова Избранная. Тебе нужна сила… Ну же, Джон, не будь задницей.
Тут же посмотрев на Лейлу, Куин произнес одними губами: «Извини». И должно быть, она улыбнулась ему, потому что на мгновение, он склонил голову, словно был ею заворожен.
Или, возможно, она что-то ответила ему так же одними губами.
Должно быть так.
Конечно.
А затем они оба опустили головы, и Лейла охнула, когда клыки Джона глубоко впились ей в руку и он начал брать, предложенное ею. Явно удовлетворенный, Куин вернулся на свое насиженное место и по новой наполнил свой стакан. Отпив половину, он протянул стакан Блэю.
Лучшая идея века. Блэй устроился в кресле напротив с высокой спинкой и подголовником, подняв одну руку с подлокотника он сделал глубокий глоток затем еще один, прежде чем возвратил текилу.
Так они и сидели, разделяя напиток пока Джон питался от Лейлы… и иногда во время совместного процесса «употребления», Блэй замечал, что прикасался губами к тому же краю стакана, что и Куин.
Возможно, это все алкоголь. Возможно стакан. А может и тот факт, что с каждым вздохом Блэй чувствовал темный запах Куина…
Он знал, что должен уйти.
Он хотел поддержать Джона, но с каждой минутой все ближе и ближе… и ближе склонялся к Куину. И кстати, его рука, свисавшая со спинки его кресла, практически поглаживала эти густые темные волосы.
— Мне пора, — резко сказал он, ставя стакан и направляясь к двери.
— Ты в порядке? — спросил Куин.
— Ага. Спокойной ночи и позаботься о Лейле.
— Разве ты не должен кормиться? — потребовал Куин.
— Завтра.
Избранная промолвила что-то милое и приятное, но он даже не обернулся. Ну нет. Он не мог обернуться.
И умоляю, Боже, не дай ему столкнуться с кем-нибудь в коридоре.
Он не стал утруждаться и проверять насколько невежливо это выглядит, он только знал, что был возбужден… и это единственная вещь, которую, независимо от того насколько был учтив мужчина, не могла укрыться под жесткой кожей.
ГЛАВА 18
На Другой Стороне, Пэйн расхаживала по фонтану своей матери, создавая круги на поверхности водной глади, которые тут же терялись в потоке струящейся воды. Плеская ногами, задрав свое одеяние, она прислушалась к пению пестрых птиц, восседающих на белом дереве в стороне. Пичужки щебетали, порхая с ветки на ветку, поклевывая друг друга, распушив свои перья.
И как, им только в этом чертовом ограниченном пространстве удалось найти стоящее занятие — она ума не прилагала.
В святилище не существовало такого понятия, как течение времени, и все же ей хотелось иметь при себе какие-нибудь карманные часы или куранты, чтобы выяснить, насколько запаздывает Слепой Король. Каждый день после полудня они проводили спарринг.
Ну, после полудня для него. А для нее — застрявшей на Этой Стороне — день оставался неизменным.
Она задавалась вопросом, сколько же именно прошло с тех пор, как мать вывела ее из глубокой заморозки, позволив немного свободы. Поди узнай. Регулярные появления Рофа начались около… пятнадцати раз назад, а возвращена к жизни она была, возможно… задолго до этого. Может, около шести месяцев?
Но что было важнее так это, как долго она находилась под замком… но об этом она не собиралась спрашивать у своей матери. Они вообще не общались друг с другом. А до тех пор, пока эта «божественная» личность, породившая ее на свет, не будет готова выпустить ее отсюда, Пэйн нечего ей сказать.
По правде говоря, молчание вообще не имело никакого значения, но ничего иного и не ожидалось. Когда твоя мать создатель расы, не подчиняющийся все и вся, даже королю…
Довольно легко было загнать свою собственную жизнь в ловушку.
Когда темп ее движений ускорился, а одежда начала промокать, Пэйн выскочила из воды и обежала водоем вокруг с кулаками наизготовку, рассекая ими воздух.
Быть хорошей, покорной Избранной не ее прерогатива, и это стало корнем всех проблем между ней и матерью. Ох уж эти потери. Ох уж это разочарование.
Мама дорогая, как же перешагнуть через все это.
Эти стандарты поведения и верования были не для нее. И если Дева-Летописеца искала такого призрака в одежде, что только и умеет дрейфовать по комнате в виде молчаливого сквозняка, ей стоило выбрать другого родителя для своих детей.
Пэйн была сама воплощением энергичности Бладлеттера, переняв черты отцовского характера…
Пэйн обернулась, встретив удар кулака Рофа, блокируя его предплечьем и отвечая резким ударом в печень. Король молниеносно ответил, нанося удар локтем, ставший для Пэйн сотрясением мозга замедленного действия.
Быстрый нырок и она почти оказалась на земле. Еще одним ударом она отбросила короля назад…, несмотря на то, что он слеп, у него была безошибочная способность с точностью определять ее местонахождение в пространстве.
Это означало, что он предугадал ее нападение с фланга. Действительно, он перенес свой вес, приготовившись отбить ее следующую атаку ударом ноги с разворота.
Пэйн передумала, припав к земле и схватив его за лодыжки, выбивая из равновесия, затем быстро отскочила вправо, оказавшись вне зоны досягаемости его огромного тела; еще прыжок и она оказалась на его спине, вынуждая короля опуститься вниз, его шея была крепко захвачена в удушающем приеме. Чтобы усилить давление, она ухватилась за свое запястье второй рукой, сдавливая горло еще сильнее.
Как король справился с этим? Он опрокинулся на нее.
Его неимоверно грубая сила позволила ему подняться под их общим весом. Затем последовал прыжок в воздухе, который закончился ее приземлением на свою задницу, прижатая к мрамору.
Чертово жесткое основание… она практически могла ощущать, как прогнулись ее кости.
Король, в первую очередь, был мужчиной чести, и в знак уважения к ее менее внушительной силе, он не стал удерживать ее долго в таком положении. Что изрядно бесило Пэйн. Ей предпочтительней был бы бой без правил, но различие полов, неоспоримо, а мужчины были более крупными и поэтому более сильными.
Сколько бы она не злилась, с биологией не поспоришь.
И каждый раз, превосходя его скоростью, был особенно сладок.
Король с ловкостью вскочил на ноги и развернулся, разметав по сторонам длинные черные волосы, перед тем как опуститься на белое кимоно. В комплекте с черными очками на глазах и грудой мышц, он был великолепен, с наилучшей вампирской родословной без примеси человеческой крови или еще какой-либо.
