- Давай отойдём куда-нибудь в сторонку, - сказал он хмуро, - надо поговорить.
Уже предчувствуя что-то недоброе, Непрядов послушно двинулся за Плетнёвым. Они стали неторопливо огибать горку, направляясь по дорожке парка в сторону обводного канала.
- Где Катя?! - с тревогой вырвалось у Непрядова.
- Жива-здорова, - с каким-то раздражением бросил Плетнёв, - да только встречаться вам больше не след. Так-то вот... - и он укоризненно глянул на вконец растерявшегося Непрядова. - Не думал, что всё меж вами так далеко зайдёт.
- Ничего не пойму! Да что произошло, Тимофей Фёдорович?..
- Такая вот раскачка получается, - начал Плетнёт, взяв Егора за локоть и увлекая на пустынную боковую тропку, где им никто бы не мог помешать. Оставим, так сказать, сердце и обратимся к разуму... Ну, какая ещё из неё жена?! - и он крепко, до боли сжал Егоров локоть. - В сущности, девчонка ещё. Да и что ждёт вас: ты вечно в море, она - на гастролях... Жить-то как собираетесь, одуванчики?
- Мы любим друг друга. Но что там когда и как - дайте нам решать. Всё будет путём, уверяю вас.
- Путём, говоришь?.. Только вот каким же способом твой морской путь совместится с её сухопутным? Такого ещё не придумали. Пойми меня правильно, не враг я тебе и, тем более, ей. Отец твой был когда-то моим хорошим дружком, да и ты мне свой, - и с нарочитой веселостью он крепко встряхнул Непрядова за руку. - А мы ведь укромовцы - кругом на сто вёрст молодцы! Так-то вот говаривали в старину деды-прадеды наши. И не думай, Егор, что ты не достоин дочки моей. Поверь, лучшего ей мужа я бы и желать не хотел, да обстоятельства всегда сильнее нас.
Тимофей Фёдорович грустно улыбнулся своим мыслям и продолжал:
- Всё твердите: любовь, да любовь... А что вы оба знаете о ней, что Катька моя, что ты?.. Она, эта самая любовь, не только великая созидательница - она же и разрушающая сила, да такая, что не дай Бог...
- Почему вы думаете, что наша любовь сделает нас несчастливыми! взорвался Непрядов, отдёргивая свою руку. - Выходит, только вы можете любить, потому что знаете, когда там и что созидается, а когда разрушается. Но я-то постараюсь ничего не разрушать, если только вы нам в этом не поможете. У меня на это хватит не только моей любви, но ещё и веры, желания, сил.
- Верно, силы у тебя хоть отбавляй - парень ты крепкий. Только вот хватило бы ума понять всё как надо.
- На оскорбление не отвечаю.
- Да что ты, Егор, - и он снова с силой притянул к себе неподатливый непрядовский локоть - меньше всего я хотел хоть как-то обидеть тебя... Пускай я неудобный, жёсткий, занудливый, но злым или жестоким никогда не был. Вот как ты думаешь, от чего я хочу тебя и Катю уберечь?.. - он загадочно поглядел на Егора. - От самого себя! Да, да, представь себе - от тех страданий, которые мне когда-то пришлось пережить... Ты вот погляди на меня, разве я вызываю впечатление счастливого, довольного своей жизнью человека? Да нет же! Не знаю, говорила ли тебе о том Катя... Когда-то вот и я, вроде тебя, что ли, безумно, как мне казалось, полюбил и очертя голову женился. Я ли не любил, не боготворил любушку мою, Светлану Игоревну, и уж тем более, когда у нас появилась Катенька! Только счастье моё оказалось горше полыни и недолгим, как единый вздох. Не смог я ради любимой женщины бросить то дело, в котором вся моя жизнь. Цирк - это превеликая, сладостная и неизлечимая зараза. Теперь, как видишь, я сам по себе, а у неё другая семья. И счастлива, надо полагать, по-своему. Но уж без меня. А Катька-котёнок - моё счастливое продолжение. Так вот знай Егор: она тоже никогда не бросит арену, никогда не променяет её на тихий семейный уют, о котором так мечтает всегда ваш брат, моряк-скиталец.
- Я так думаю, что даже одну и ту же дорогу никогда нельзя другой раз в точности пройти, со всеми её отклонениями, и уж тем более в точности повторить те же самые ошибки. Сколько людей, столько и судеб. А за свою судьбу надо постоять.
- За общую судьбу, дорогой землячок, а в одиночку никогда не выстоять. К тому полагается прилагать обоюдные усилия. А иначе тут ничего не получится.
- Вот и я о том же, Тимофей Фёдорович. Катя вполне обдуманно и твёрдо согласились стать моей женой.
- Верно. Так было ещё утром. Я пытался отговорить её от вашей женитьбы, как только мог - всё напрасно. У неё мой характер, и она умеет настоять на своём.
- Но что же с тех пор изменилось?!
- Да уж, видать, многое - с той самой минуты, как у неё побывала какая-то девушка... красивая. Про таких говорят: кровь с молоком и бровь соболиная.
"Лерочка..." - догадался Непрядов и почувствовал леденящее чувство ужаса.
- Я не знаю, о чём шёл между ними разговор, - продолжал Плетнёв, - но догадываюсь, что всё же о тебе.
- Да что же в этом такого? - попытался Непрядов защищаться. - Я и не скрывал, что между нами завязывалось нечто вроде дружбы. Но ведь ничего же, ровным счетом ничего серьезного...
- Уволь, я в такие дела не вмешиваюсь. Тебе виднее. Только вот после этого Катя вдруг пришла ко мне в номер зарёванная и просила передать, что между вами всё кончено. Не знаю за что, но она, по её словам, презирает тебя.
- Но за что?! - вскипел Непрядов. - Это же какая-то ерунда. Я сейчас пойду к ней, и мы разберёмся.
- Никуда не надо ходить и уж тем более поздно что-либо объяснять. Катя просто не откроет тебе дверь. Она в таком состоянии, что лучше сейчас её не трогать. На сегодня пришлось даже отменить в вечернем спектакле наш номер. Иду теперь по вашей милости с дирекцией объясняться.
- Что же теперь? - враз обмякнув, глухо произнес Егор. - Как быть?..
- Не знаю, - сказал Плетнёв. - Во всяком случае, пока оставь Катю в покое. Если всё, как ты утверждаешь, недоразумение, то надо просто положиться на время - оно всему судья. Но запомни, станешь сейчас добиваться встречи с ней - сам же всё испортишь. Ты её не знаешь, но я зато знаю её...
Как бы примирительно хлопнув напоследок Егора по плечу, Плетнёв повернулся и размеренно зашагал в сторону цирка.
Егор какое-то время оставался без движения. Он тупо глядел прямо перед собой, не соображая, что происходит. Разом оборвались все его надежды, желания, страсти. Отупляющее чувство пустоты и одиночества будто намертво сковало его разум и волю, лишило возможности ощущать себя, как прежде, хозяином собственной судьбы.
Из подавленного состояния его вывели настойчивые сигналы заждавшегося такси.
"Надо же действовать, драться за Катю, за нас обоих, - с отчаянной решимостью мелькнуло в голове, - а там будь, что будет..."
Первым делом Непрядов бросился к телефонной будке, пытаясь дозвониться до Лерочки. Необходимо было выяснить, что она наговорила Кате. Набрав знакомый номер, Непрядов пару минут слушал продолжительные гудки. Трубку не брали.
"Да почему я, в конце-то концов, должен поступать так, как хотят другие?" - подумал он и побежал к поджидавшей его машине.
Покрутив по улочкам, такси вскоре доставило Непрядова к подъезду гостиницы. Попросив шофёра ещё немного подождать, Егор отправился к Кате, надеясь во что бы то ни стало объясниться с ней.
В просторном вестибюле тишина. За высокой стойкой скучала пышногрудая, дородная администраторша с ядовито накрашенными губами. В углу светился экран телевизора, напротив которого в креслах сидели несколько человек. Один из них, завидев Егора, как бы нехотя поднялся. Непрядов узнал Сержа. Сделав рукой знак подождать, он подошёл неторопясь, вразвалочку, точно никак не мог совладать со своей ленью.
- Привет флоту, - сказал он, недобро улыбаясь тонкими губами. - Куда курс держим?
- Тебе не всё равно? - огрызнулся Егор, собираясь направиться к лестнице, ведущей на второй этаж.
Но парень, пошевеливая крутыми плечами, будто им было тесно под узкой курткой, начал заступать дорогу.
- Здесь тебе мил-чек делать нечего. Ты слышишь? Труба трубит - пора в казарму.
- Ошибаешься, у тебя просто галлюцинация. Потряси ушами, ловитор...
- Повторяю, тебе здесь нечего делать. Катя презирает тебя, как последнего...
- Ну, говори!
- Как подлеца и подонка.
Этого Непрядов уже стерпеть не мог. Резким, точным ударом в челюсть он положил Сержа на ковёр. Тут же с кресел вскочили ещё двое парней и бросились к Непрядову. Администраторша что-то визгливо закричала, торопливо накручивая телефонный диск. Где-то рядом захлопали двери, раздались тревожные голоса.
Приняв стойку, Непрядов затанцевал, легко уворачиваясь от беспорядочно сыпавшихся на него ударов. Вскоре и второй парень, как бы споткнувшись, встал на четвереньки. "Верный нокдаун", - определил Егор со злорадством. Третий же, видимо смекнув с кем имеет дело, начал пятиться спиною к лестнице. Но здесь-то и нужно было как раз Егору проскочить. Парень пятился, Непрядов продолжал на него напирать. Очухавшись, Серж попытался напасть сзади, но снова от Егорова удара отлетел куда-то в угол. Нетерпение и злость придавали Непрядову силы. Ничего так не хотелось, как любой ценой увидать Катю. И он почти добрался до лестницы, но в дверях появился патруль - четверо матросов во главе со старлеем. За явным преимуществом комендантской власти бой пришлось прекратить.
