опускаю голову, пряча лицо. Это был намёк на что-то или во всём виновата шальная мысль, посетившая мою голову? Я ведь ненароком подумала, что мы можем оказаться в одной постели.
Меня пугает и одновременно забавляет это состояние. Иван покашливает, прочищая горло, и смотрит на меня.
— Прости… Я, наверное, немного неправильно высказался. Я имел в виду, что это будет выглядеть нелепо. Но если ты хочешь, мы пропишем! — принимается оправдываться он.
— Мы обдумаем условия договора, — киваю я и смотрю на него.
Взгляд на мгновение цепляется за мужские губы, я отвожу его и передёргиваю плечами от волнения.
— Я сейчас позвоню Вале и поедем, — киваю я.
Ищу телефон в сумочке. Столько раз думала, зачем таскаю за собой все эти вещи, забивая сумку безделушками, которыми даже не пользуюсь. И всё равно руки не доходят взять и выкинуть всё. А вдруг зеркало пригодится, хотя есть фронтальная камера на телефоне… А вдруг поранюсь и придётся заклеивать рану?! Обо что-то колю палец, негромко шиплю себе под нос и достаю телефон.
Набираю рабочий номер Вали и подношу телефон к уху. Отвечает она быстро, наверное, уже вернулась с обеда.
— Валь, это Мира. Мне стало нехорошо, поэтому Иван Александрович отвезёт меня домой. Завтра, надеюсь, нормально всё будет. Приеду, мы и сможем провести всю документацию клиента. Ему же не срочно?
— Ладно. Ничего серьёзного, надеюсь? — взволнованно спрашивает Валя. — А клиент подождёт, не вопрос…
Она как-то странно ведёт себя в последнее время, и мне начинает казаться, что Иван прав — она предательница, но как же сильно я не хочу, чтобы всё было именно так.
— Ничего серьёзного! Не волнуйся!
— А почему ты с Иваном? — назойливо продолжает выпытывать личную информацию Валя.
— Это… — я зависаю на пару секунд. — Мы случайно встретились в кафе. Ладно, Валь, я поехала. Пока.
Отключаю телефон и прячу в боковой кармашек, чтобы потом не искать так долго, как сейчас. Облизываю губы и смотрю на Ивана.
— Тоже подозреваешь свою помощницу? — ненавязчиво спрашивает он.
Я пожимаю плечами. Даже не знаю, что тут можно ответить, потому что на самом деле я пребываю в прострации. Я держала Валю на расстоянии от себя, но я точно знаю, как обидно будет, если она окажется предательницей.
* * *
Евгений Петрович встречает нас с Мирой с улыбкой на лице. Он заботливо целует дочь в щёку и прижимает к себе.
— Пап, а мы вот с Иваном оказались знакомы… — начинает Мира, но он мягко останавливает её.
— Я знаю, милая. Иван рассказал мне, когда приезжал.
Она смотрит на меня, а я отвожу взгляд в сторону. У местных «аборигенов» теперь будет свежая сплетня для пересудов. Вижу, как они выползают из своих гадюшников и начинают вытягивать шеи, разглядывая нас. Истинные жирафихи.
— Пошлите во двор, а то мне становится не по себе, — киваю я головой в их сторону.
Евгений Петрович смотрит на соседку из дома напротив и грозится ей кулаком. Он тоже не любит, когда разносят слухи и свои домыслы, а потом начинается…
Мы заходим во двор, проходим под навес, садимся с Мирой на скамейку, а Евгений Петрович занимает место в своём любимом потрепанном кресле. Он закидывает ногу на ногу и упирается локтём в небольшой столик, стоящий рядом.
Ласка не встречает нас сегодня. Очень странно. Внутри появляется беспокойство.
— А Ласка? — спрашиваю я.
— Щенков своих охраняет в сарае. Не думал — не гадал, а она щениться давай. И ведь живота не было, не скажешь, что беременная была.
Я удивляюсь. Тоже ведь видел её, когда приезжал, но предположить, что она ждёт пополнение, не мог. Даже брюшко ведь ей чесал, а вон оно как оказалось. Забавно.
— Я рад, что вы с Мирой решили поговорить. Судьба порой творит невообразимые вещи. Возможно, она не просто так столкнула вас, — говорит Евгений Петрович.
Я уже сотню раз об этом думал. И думал о том, насколько прекрасно было бы, окажись так, что Мира вынашивает моего ребёнка. Но пока я не могу найти в себе силы, чтобы заговорить с ней на эту тему. Как признаться в том, что пошёл на поводу у собственной больной фантазии, посчитавшей сон с просьбой жены вещим?! Она ведь посмеётся надо мной… Хотя нет — Мира не такая. Она точно примет и поймёт, но я всё равно не готов пока говорить об этом.
— Евгений Петрович, — решаю сам сообщить о нашем с Мирой решении я. — Мы с Мирой не просто решили поговорить. Мы решили пожениться.
Тесть начинает кашлять, поперхнувшись слюной. Он смотрит то на меня, то на дочь испуганным взглядом, а затем пожимает плечами.
— Ну решили, так решили… Вань, пошли-ка, поможешь мне кое-что от забора сдвинуть.
Он сверлит меня серьёзным взглядом, от которого становится не по себе. Я киваю и встаю на ноги, а Мира тяжело вздыхает.
— Пап, это не то, о чём ты подумал…
Она понимает, что это всего лишь предлог, чтобы убедиться. Помощь Евгению Петровичу не нужна. Он поговорить со мной хочет. Без дочери.
— Мирочка, мы сейчас сдвинем бревно одно с Ваней и вернёмся! — кивает ей тесть и поднимается, показывая мне, чтобы шёл в сторону сарайчика — там соседи точно ничего не услышат.
— Пап, это фиктивный брак, чтобы Вольский оставил меня в покое.
Евгений Петрович кивает, но мы всё равно отходим с ним в сторону забора у покосившегося сарайчика. Он смотрит на меня выжидающим взглядом, не оставляя выбора. Я должен заговорить первым.
— Мира права. Так будет проще нам обоим. Я не хочу связывать себя серьёзными отношениями с кем-то, а ей нужно избавиться от бывшего мужа. Мои родители постоянно твердят, что я должен двигаться дальше, а если они узнают, что я женился…
— Женитесь, а жить порознь будете?
Об этом я не успел подумать. Всё произошло стремительно быстро. Я сам от себя не ожидал, что решусь на такое. Жить вместе — это пытка, ведь я буду постоянно ощущать этот
