Вот теперь все встало на свои места. Все прояснилось. Кирилл просто лицемер.
Катя и раньше недоумевала, как это он умудряется заставить работать на себя всю паству, а теперь ей стало окончательно понятно, что людей он просто использует, а все разговоры о духовном и высоком — просто блеф.
Этот духовный Центр нужен ему лишь для того, чтобы выкачивать деньги из спонсоров. А деньги эти он тратит на себя…
Это других он призывает отказаться от материальных уз, а сам повязан ими по рукам и ногам… Живет, как наместник Бога на земле…
Но ведь то, на что он так шикует, получено им не без Катиного участия! Это она изображала живую Богиню на торжественном приеме, это ради нее открывали кошельки толстосумы…
И она недолго думая выпалила все это в лицо Кириллу.
Он схватил ее за руку и резко дернул на себя так, что Катя вновь упала на постель.
— Ты хочешь свою долю? — тоном, не предвещающим ничего хорошего, поинтересовался он. — Я правильно понял?
Ее духовный наставник, ее пастырь вдруг стал похож на заурядного уголовника, и даже интонации стали напоминать типичных «братков».
— Н-нет… — сдавленно шепнула Катя. — Какую долю? Просто… я ведь тоже… тебе помогала…
— И это надо вознаградить? Ну, если ты сейчас постараешься, то я подумаю…
Катя рванулась из его рук.
— Нет! Я ухожу! Я не обязана с тобой спать, потому что я и так делаю очень много…
Кирилл расхохотался:
— Вот как? И что же, интересно, ты делаешь? Стоишь столбом, пока другие молятся? Но я могу опять ставить вместо тебя картинку с Девой… Нет, моя дорогая сестрица, единственная твоя ценность в том, что ты возбуждаешь меня. И если ты отказываешься это делать, то невелика потеря. Незаменимых нет.
Он отпустил ее и откинулся на подушки.
— Ты просто вампир! — крикнула сквозь слезы Катя. — Это ты паразит, а не я!
— Ну, значит все гораздо сложнее, — спокойно заметил Кирилл. — Я паразитирую на пастве, ты на мне, а твой альфонс на тебе. Осталось твоему Димочке стать моим последователем, и круг замкнется. Вот тебе и тема для философских размышлений на досуге…
До кольцевой дороги Кате пришлось идти пешком, а там она с трудом остановила машину и уговорила довезти до ближайшего метро.
Ей повезло, она успела на последний поезд в сторону центра.
…Димка еще не спал. Он открыл Кате дверь и помог снять пальто.
— А почему у тебя свитер наизнанку? — удивленно спросил он.
— Я спешила…
Димка вскинул брови домиком, но промолчал.
Катя мельком глянула в висящее в прихожей зеркало и ужаснулась. Глаза покраснели, нос распух от слез…
Это такой красоткой она ехала в машине и метро! Понятно, почему на нее люди оглядывались…
А Димка словно не замечал ее заплаканного вида. Он закурил и хмуро сказал:
— Если завтра я не отдам деньги, уроков больше не будет. Ты в курсе, что уже три занятия я учусь в долг?
Катя тяжело вздохнула:
— Я в курсе, Димочка…
— Ты принесла?
— Нет.
Он несказанно изумился:
— То есть как — нет? Тебе наплевать на мою подготовку? Ты хочешь, чтобы я опять провалился?
Сейчас Катя пожалела, что не согласилась на наглое предложение Кирилла. Надо было «отработать» хоть какую-то сумму, выклянчить, выпросить…
Что ей, трудно было унизиться лишний раз? Ведь не ради себя же, ради Димочки…
А он так расстроился… Теперь из-за ее глупых амбиций ему придется отказаться от репетитора, которого остальные абитуриенты за счастье почитают заполучить…
Но нет… При одной мысли о том, что последует за ее согласием, к горлу подступил тошнотный комок.
Кирилл не упустит случая подвергнуть ее новой порции изощренных истязаний, он опять заставит ее чувствовать себя мерзкой, грязной дрянью…
— А… он не согласится подождать? — спросила она, мучительно соображая, что можно придумать.
Дима посмотрел на нее, как на недоумка:
— Ты не понимаешь, что к нему очередь стоит таких, как я?
Катя закрыла лицо руками. Слезы сами собой вновь потекли по щекам. Замкнутый круг… порочный круг…
— Я не могу больше, — всхлипнула она. — Но ты не переживай… я куда-нибудь устроюсь… Ох! А квартира?!
Дима нетерпеливо потряс ее за плечи, пытаясь остановить поток неудержимых рыданий.
— Постой! При чем здесь квартира? Куда устроишься? Тебя уволили?
— Я ушла…
— Ну так вернись! — вспылил он.
Катя горько затрясла головой:
— Ты не понимаешь, о чем просишь…
— А о чем я таком невыполнимом прошу? — разозлился Дима. Теперь он кричал, нимало не стесняясь того, что их могла услышать Агриппина. — Всего лишь вернуться в это чертово Братство… Я что, подкладываю тебя под этого Иисусика?
— Димочка… — Катя подняла заплаканные глаза и поймала его руку. — Ты пойми…
И вдруг в Димином лице что-то неуловимо изменилось. Оно стало жестким и суровым.
— Так… — процедил он. — Я, кажется, уже понял… Значит, ты с ним спала? Он за это тебе платил?
Катя обреченно кивнула. Ей и в голову не пришло отрицать. Зачем, раз уж он догадался?
— Димочка… Все не так просто…
— Да уж куда сложнее, — процедил он. — Значит, ты так зарабатывала эти проклятые деньги?
Голос его сорвался на неприятный визг. Он вырвал свою руку из Катиных ладоней и принялся отряхивать, точно испачкался от одного прикосновения.
— Значит, ты мне платила за то, чтоб я закрыл глаза на твои похождения?!
— Димочка… я же ради тебя…
Что он говорит? Губы не слушались Катю, она сама не узнавала своего голоса — жалкий, дрожащий лепет…
— Вот только не надо валить с больной головы на здоровую! Ради меня! Ха! — Дима гневно бросал ей в лицо слова. — Не знал, что ты просто мерзкая шлюха! Ты продажная тварь, вот ты кто!
— Я же люблю тебя…
Катя попыталась приблизиться к нему, но он оттолкнул ее.
— Прочь! Не прикасайся! Мне противно!
Неужели это на самом деле происходит с ней? Это не сон?
Привычный мир рушился, словно построенный из песка домик… Осыпались стены, исчезали затейливые башенки… А Катя никак не могла удержать его от разрушения…
— Димочка… Прости…
Лицо его исказила гримаса:
— Простить?! Ты с ума сошла? Ты хоть бы попыталась оправдаться ради приличия…
— Мне нет оправдания… Ты прав… Но я не хотела…
Дима выволок из ниши Катин чемодан и принялся бросать туда без разбора ее вещи.
— Хотела… — сквозь зубы бормотал он. — Хотела… Иначе не расставляла бы ноги… не продавалась, как последняя сука… — Он с трудом закрыл крышку, надавив на нее коленом, защелкнул замок и пинком швырнул чемодан Кате. — Вот и катись к нему. Я не подбираю объедки!
