Едва Хаджине Элизундо стали известны источники состояния, оставленного ей отцом, она приняла решение целиком употребить его на выкуп невольников, от продажи которых составилась большая его часть. Она не хотела сохранить ни гроша из этих двадцати миллионов, нажитых столь позорным способом. В свой план она посвятила лишь Ксариса. Он одобрил его, и вскоре все ценные бумаги банка Элизундо были реализованы.
Анри д’Альбаре получил письмо, в котором молодая девушка брала назад данное ему слово и прощалась с ним. Затем в сопровождении честного и преданного Ксариса Хаджина тайно покинула Корфу, чтобы отправиться в Пелопоннес.
В то время солдаты Ибрагима все еще беспощадно расправлялись с населением Центральной Морей, претерпевшим уже столько тяжелых испытаний. Несчастных, которым удавалось избежать гибели, отсылали в крупнейшие порты Мессинии, Патрас или Наварин. Отсюда корабли, зафрахтованные турецким правительством или предоставленные пиратами Архипелага, тысячами перевозили их либо в Скарпанто, либо в Смирну, где не переставая действовали невольничьи рынки.
За два месяца, последовавшие за отъездом с Корфу, Хаджине Элизундо и Ксарису, которых никогда не останавливала цена, удалось выкупить многие сотни невольников из числа тех, кого еще не успели отправить из Мессинии. Они сделали все возможное, чтобы разместить этих людей в безопасных местах, одних - на Ионических островах, других - в освобожденных областях Северной Греции.
Покончив с этим, оба отправились в Малую Азию - в Смирну, где работорговля велась тогда в особенно широких масштабах. Целые караваны судов доставляли сюда множество греческих невольников, освобождения которых особенно добивалась Хаджина. Она предлагала цены, настолько превышавшие предложения маклеров Берберии и побережья Малой Азии, что турецкие власти охотно вели с ней дела, считая их для себя весьма выгодными. Легко понять, как все эти торговцы злоупотребляли ее благородным порывом; но зато тысячи пленников избежали каторжного труда у африканских беев.
И все же оставалось сделать еще очень много; тогда-то у Хаджины и явилась мысль идти к своей цели двумя различными путями.
В самом деле, мало было выкупать пленников, назначенных к продаже на публичных торгах, или ценою золота освобождать их с каторги. Надо было также уничтожить пиратов, захватывавших корабли во всех морях Архипелага.
Хаджина Элизундо находилась в Смирне, когда туда дошли вести о судьбе, постигшей «Сифанту» после первых месяцев ее плавания. Для нее не было тайной ни то, что этот корвет был построен и вооружен на средства корфиотских судовладельцев, ни то, для чего он был предназначен. Она знала, что начало кампании было успешным; но затем пришло известие о том, что в сражении с флотилией пиратов, которой, как говорили, командовал сам Сакратиф, «Сифанта» потеряла своего командира, многих офицеров и часть экипажа.
Хаджина Элизундо тотчас же вступила в переговоры с поверенным, представлявшим в Корфу интересы владельцев «Сифанты». Через него она предложила им такую цену за корвет, что они решились его продать. Хотя корвет был куплен от имени некоего банкира из Рагузы, на самом деле он принадлежал наследнице Элизундо, которая шла по стопам Боболины, Модены, Захариас и других выдающихся патриоток, чьи корабли, снаряженные на их средства в начале войны за независимость, нанесли такой урон эскадрам турецкого флота.
Хаджина поступила так с намерением предложить командование «Сифантой» капитану Анри д’Альбаре. Преданный ей человек, племянник Ксариса, моряк и грек по рождению, как и его дядя, тайно следовал за молодым офицером и на Корфу, где тот долго и тщетно разыскивал девушку, и в Хиосе, куда тот отправился, чтобы примкнуть к полковнику Фавье.
По ее приказу этот человек поступил матросом на корвет, когда команда его пополнялась после битвы при Лимносе. Он-то и доставил Анри д’Альбаре два письма, написанные рукой Ксариса; первое с уведомлением, что в командовании «Сифанты» есть вакантное место, он послал на Хиосе по почте, второе, где корвету в первых числах сентября назначалась встреча у берегов Скарпанто, положил на стол кают-компании, когда стоял возле нее на часах.
Здесь, в Скарпанто, и рассчитывала оказаться к этому времени Хаджина Элизундо, выполнив свой долг великодушия и милосердия. Девушка хотела, чтобы «Сифанта» отвезла на родину последнюю партию невольников, выкупленных ею на остатки состояния.
Но сколько трудностей предстояло ей вынести в течение последовавших затем шести месяцев, каким опасностям подвергнуться!
Чтобы выполнить свою миссию, отважная девушка не колеблясь отправилась в сопровождении Ксариса в самое сердце Берберии, в ее порты, кишевшие пиратами, в глубь африканского побережья, где до завоевания Алжира Францией хозяйничали отъявленные бандиты. Хаджина рисковала своей свободой, самой жизнью, но она презирала все опасности, которые на нее навлекали ее молодость и красота.
Ничто не могло ее остановить. Она отправилась в путь.
В одеянии монахини ордена Милосердия ее можно было встретить тогда в Триполи, в Алжире, в Тунисе, на самых мелких рынках берберийского побережья. Повсюду, где только продавались греческие невольники, она выкупала их с большой выгодой для владельцев. С деньгами наготове она появлялась всюду, где работорговцы, словно скот, пускали с молотка толпы людей. Вот когда ей довелось воочию наблюдать все ужасы рабства в стране, где страсти не сдерживаются никакой уздой.
Алжир находился тогда во власти военных отрядов, составленных из мусульман и ренегатов - человеческих отбросов трех континентов, образующих побережье Средиземного моря; они жили исключительно за счет работорговли, покупая невольников у пиратов и перепродавая их христианам. Уже в семнадцатом веке на африканской земле насчитывалось до сорока тысяч рабов обоего пола - французов, итальянцев, англичан, немцев, фламандцев, голландцев, греков, венгров, русских, поляков, испанцев, захваченных в различных морях Европы.
В Алжире, в каторжных тюрьмах бея, Али-Мами, Кулугиса и Сиди-Гассана, в Тунисе, в застенках Юссиф-дея, Галере-Патроне и Чикалы, на каторге в Триполи Хаджина Элизундо особенно старательно разыскивала тех, кто стал рабом в ходе войны за независимость Эллады. Словно хранимая каким-то талисманом, она проходила невредимой сквозь строй опасностей, облегчая пленникам их страдания. Каким-то чудом ускользала она от всех угрожавших ей напастей. За шесть месяцев, пользуясь легкими каботажными судами, она посетила самые далекие пункты побережья - от Триполи до самых отдаленных пределов Марокко, до Тетуана, бывшего когда-то хорошо организованной республикой пиратов, до Танжера, бухта которого служила местом зимовки для этих морских разбойников, до Сале на западном берегу Африки, где несчастные невольники заживо гнили в ямах глубиною в двенадцать - пятнадцать футов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
