это можно назвать мыслью, жгла и отравляла сознание Василия Горюхина с новой силой. Жгла и отравляла оба полушария его бедного мозга. Левое полушарие искало подходящую валюту к миллиону, пыталось вычислить, сколько точно нужно для счастья в рублях, долларах, йенах, а правое – распевало фразу на все лады. То громко и протяжно, как оперную арию: «Скажии, скажии, как жить без миллиооооонаа! Какая злааая у миииняааа судьбаааа!» То нежно и лирично, как авторскую песню под гитару: «Как же жить без миллиона, расскажите мне друзья. Вон идет богач и – вона! Почему же мне нельзя?» То с блатным хриплым подвыванием, как шансон: «Я на свободе, без миллиона – что за житуха? Встречай меня родная зона, впишусь в мокруху!» То с фальшивым задором, как попсовый припев: «Эх! Как же…» «Ну, нет. До попсы я не опущусь!» – решил Василий. Он стоял, и не знал ответа на свой вопрос. Стоял и стоял, а ответа все не было и не было. Миллиона тоже все не было и не было, а время текло и вместе с ним жизнь Васи. Вот Васе пришлось без миллиона сделать шаг вперед, потому что ожила очередь, вот Васе без всякого миллиона пришлось сказать «здрасте» кассиру, вот Васе пришлось ответить «Да» на вопрос: «Вам на ближайший сеанс?», вот пришлось полезть в карман за деньгами – и все это опять без миллиона и без ответа на вопрос: «Как жить без миллиона?» Вот Вася вытащил руку из кармана и понял, что у него нет ни миллиона, ни восьмидесяти рублей на билет. А есть у него только 16 рублей 42 копейки. Хотелось рвать и метать, бросить вызов судьбе и обществу. Но кассир была очень вежлива, а очередь деликатно отвернулась, испугавшись, что нищий субъект похмельной наружности попросит денег. Бросить вызов было некому. Да и без коньяка какой вызов?
– Вася, а Вася? Хочешь сыграть в игру?
Вася дернулся, услышав свое имя. Но лично к нему никто не обращался.
– Вася иди сюда.
Вася пошел на голос, пока не видя источника.
– Вася, игра простая.
Голос был мерзкий, фальшиво-задорный, как у взрослых, играющих с детьми.
–Угадай в какой руке!
Вася протиснулся сквозь толпу и увидел клоуна, который тыкал два своих кулака заинтригованному дошкольнику.
– Ну, Вася, смелее!
Большой Вася отодвинул маленького:
– А можно я?
– Нет, сначала мелкий.
Дошкольник Вася стукнул по кулаку клоуна и тут же радостно завопил. В кулаке оказалось пять жетонов на игровые автоматы.
– Ну, а теперь, ты, дядя, – клоун повернулся к испытателю судьбы с многолетним стажем. – Ну, левая или правая рука? А? Миллион на кону!
Клоун явно шутил, но Горюхин при слове миллион заволновался. Он замахнулся на левый кулак клоуна, потом на правый, потом опять на левый и, наконец, ударил по правому.
– Миллион! Миллион! -завопил клоун, – дядя выиграл миллион! Миллион нолей и ни одной палочки! – размалеванная рожа смеялась в лицо Горюхину. – Увы дядя, пусто. Не твой день. Клоун аж задыхался от смеха.
– Может тебе еще ключ от комнаты, где деньги лежат? – съязвил какой-то зритель.
Горюхин сам не свой ухватил клоуна за левую руку и начал ее выкручивать: – А ну покажи! Покажи сейчас же, что у тебя тут!
– Охрана! – завопил клоун.
– Обман! – завопил Горюхин.
При слове «охрана» правое полушарие представило Горюхина отстреливающимся из огромного «кольта» и кричащего: «Дорого я продам свою свободу! Подходи, кому жить надоело!» Левое полушарие рефлексировало над фантазией правого: «Как странно.Еще недавно ты хотел быть пойманным, а сейчас отстреливаешься». А пока полушария Горюхина вели диалог, ноги Горюхина несли его подальше от места происшествия. И тут что-то зазвенело. Полушария перестали ссориться и заткнулись от удивления. Звенело и вибрировало в кармане. Ничто не могло вибрировать и звенеть в кармане у Василия Горюхина. Разве что мелочь, которой на билет не хватило. Ноги перестали бежать. Рука залезла и вытащила из кармана… телефон. Случайное появление материальной ценности, о котором так долго мечтал Василий Горюхин, свершилось. Чудо! Казалось бы, дорогая вещь, причем в рабочем состоянии, владей и радуйся, но Вася не радовался. Тому было две причины. Первая – телефон никогда не был у Васи предметом вожделения. Это достижение прогресса появилось уже после того, как сформировались его желания. Говорят, где-то в Америке, раз в десять лет появляется на свет какой-то вид цикад, и птицы его не едят, потому что не знают, что это еда. Несколько поколений пернатых в глаза не видели это, в общем-то, съедобное насекомое. Так и Вася.
Вторая причина, по которой звенящий телефон не обрадовал Горюхина, это громила, который не сводил с него глаз. Громила тыкал в его сторону своим телефоном. « А ведь это он мне звонит», – догадалось левое полушарие Васи. «Сейчас бить будет», – добавило правое полушарие. И правда, лицо громилы не лучилось добротой. Соседнее лицо принадлежало продавщице из джинсового магазина. Оно было белым и напуганным. Вася решил не выяснять отношений: кто звонит, почему звонит, и дал деру. Тем более с другой стороны фойе появился охранник.
И снова погоня. Но теперь она проходила без всякого восторга и упоения. Ничего не кипело в его груди, и никакие рифмы не пульсировали у него в голове.
18
Делать было нечего. Не найдя Лизы, Вика пошла по следу маньяка сама. Она пошла в салон свадебных платьев, где этот зверюга чуть не укокошил несколько невест, но зашла в совсем другой магазин. Соседний, где увидела просто умопомрачительные туфли-лодочки. А маньяк, он же не ждет ее в салоне, правильно? Разглядывая лодочки, она заметила красавца, который выбирал себе дорогие туфли. Вот ведь, недавно Лиза, увидев этого красавца, признала в нем и маньяка и Стаса, а Вика не признала в нем ни того, ни другого. Поставила лодочки на место и пошла в салон, расспрашивать про нападение. «А вам зачем?» – сказал охранник и отвернулся. Следствие зашло в тупик.
У Васи болела голова. А еще у Васи болело плечо. Голова болела от похмелья и страха, а плечо – от того, что в него тыкал железным кулаком психованный громила. Громила при этом орал: «Кто тебя нанял? Кто тебя нанял, говори? На кого ты, урод, работаешь?» Вася пытался рассказать про свой завод, начальника цеха, но громила просто рассвирепел после первого предложения. Шквал угроз и какого-то бреда про каких-то конкурентов обрушился на Васю. От страха у него парализовало все члены, шевелились только редкие испуганные мысли: «Что этому бешеному от меня надо? За что мне это? Где
