Увидев меня, она попросила:
– Вы мне не поможете?
Я поднялась на пару ступенек и приняла из ее рук полотно – довольно большое, но без рамы. Пока женщина запирала дверь на чердак, я разглядывала картину. Кубы и конусы сгрудились в углу, они жались друг к другу, норовя укрыться от безжалостного света, который падал откуда-то сверху. Свет был горячим, и контуры геометрических фигур уже начали таять и колебаться в знойном воздухе. Мне немедленно захотелось пить.
Женщина перешла от чердачной двери к квартире и опять долго возилась с замком. Я уже поняла, что это мама Ежика, которая художница.
– Вы ко мне? – спросила она, открыв дверь.
– К Нике, вашей жиличке, – робко ответила я. – Она, видите ли, шьет мне платье...
– Да, конечно, проходите.
Мы вошли в прихожую, женщина улыбнулась и забрала у меня картину. Потом вдруг спросила:
– Вам совсем не понравилось?
Я растерялась. Что сказать? Что-то есть в этой картине, настроение, что ли, вот вызвала же она у меня жажду. Но это не мое настроение, не хотела бы я иметь эту вещь дома.
Я попробовала объяснить мои впечатления, как можно осторожнее подбирая слова, чтобы не обидеть художницу. Потом торопливо добавила:
– Я видела другие картины в комнатах. Пейзажи. Вот те совсем другие – очень светлые. Чьи они?
– Мои. – Женщина грустно улыбнулась. – Не верите, да? Просто все мы пишем то, что внутри. Те картины я писала, пока была счастлива. А потом умер муж... И все словно сгорело...
Я растерянно молчала, не зная, что сказать. Она поманила меня за собой в комнату, поставила новое полотно лицом к стене и принялась рассказывать:
– Вот это Варварка – узнаете? Муж очень любил старую Москву, и я много тогда писала всякие улочки, переулочки. А вот это японский садик в Ботаническом саду.
Ух ты, а я и не знала, что в Ботаническом саду есть японский садик. Надо сходить.
– А вот Коктебель, мы тогда ездили втроем на море, и Сереженька все время собирал разноцветные камушки. Так смешно: в одну формочку белые, в другую – рыжие, в третью...
Я не сразу поняла, что Сереженька – это, должно быть, Ежик. А потом вдруг услышала в коридоре грохот. Стояла я у двери, а потому выглянула и увидела Мишаню с Никой. Он был уже у двери и случайно уронил со столика старый, тяжелый дисковый телефон – зацепился за провод. Я тупо уставилась на Мишу и сказала:
– Привет.
– Привет, – буркнул он. – Извини, спешу.
Дверь захлопнулась. Опаньки. Никак наш спаситель решил ежедневно проверять благополучие красной девицы? Мишаня был в брюках и рубашка расстегнута. Пиджак, галстук и куртку он держал в руках. Сейчас будет одеваться и приводить себя в порядок на лестнице, догадалась я. Взглянула на Нику. Та вздернула нос. Я лишь пожала плечами – взрослая она девочка, несмотря на малый рост. Будем надеяться, знает, что делает.
Я померила платье, после чего настроение мое несколько улучшилось – платье сидит великолепно, и я себе в нем нравлюсь чрезвычайно. Наш с Никой разговор звучал несколько натянуто, и в конце концов она не выдержала:
– Ты меня осуждаешь! Но ведь он не женат и... и... – Девушка смотрела на меня полными слез глазами. Кулачки прижаты к груди, тонкие светлые волосы взъерошены.
– Ника, успокойся. Я тебя не осуждаю. Мне стало неловко, потому что, мне кажется, вы не хотели, чтобы я об этом знала. Но как ты справедливо заметила, он не женат, вы взрослые люди, и это не мое дело. Так и порешим, хорошо?
– Да. – Она опустила плечи и робко мне улыбнулась. – Извини.
– Я просто... Я боюсь, что для тебя это окажется серьезно, а Миша... он известный ловелас. – Тут я знала, что говорила, потому как Миша и не скрывал никогда, что женщин любит много и разных. Лариса держалась вот уже год, и ребята в компании порой пытались даже заключать пари, сколько еще они пробудут вместе. И я весьма опасалась, что Мишаня, избалованный женским вниманием, разобьет сердце бедной девочки, даже не заметив этого.
– Это ничего. – Ника вдруг улыбнулась. – Я все понимаю. Пусть будет что будет.
Мальчишник? У моего будущего мужа будет мальчишник! Так он мне и объявил:
– Знаешь, у меня завтра мальчишник, так что вечером меня не будет. А ночую я у мамы.
Ну, про ночевку у мамы я поняла – мы ждем мою собственную маму, и Дим благородно предложил до свадьбы предоставить квартиру нам двоим.
Но вот, услышав про мальчишник, я несколько выпала в осадок. Вот почему на нашей расейской почве приживаются все худшие образчики западной культуры? Значит, как кольцо к помолвке дарить – так нет, не приживается этот буржуазный обычай. А как мальчишники устраивать – самое оно. Традиция пустила корни и цветет махровым цветом. Ну, подожди, я ведь тоже имею право на аналогичную акцию. Устрою себе девичник. Позову девчонок. На этом месте я забуксовала. И кого я, интересно, позову? Ну, кроме Светки? Не жен же и подружек Диминых ребят. А с работы как-то никого не хочется. Вот черт. Так, а если сходить куда-нибудь? Позвонила Светке и начала приставать, куда бы нам с ней пойти на девичник.
– Ну, правильное место – это «Дикая утка» или там «Красная шапочка».
– Ага. А там что?
– То! То, что нужно для девичника. Ну, например, мужской стриптиз.
– О!
– Но ни ты, ни я туда не пойдем.
– Почему?
– Потому что глупо платить деньги, если можешь сходить и посмотреть на собственного мужа в ванной. Брось, Туська, туда ходят недотраханные и богатые дамочки. Ни к одной из этих категорий мы не относимся. А чего это ты вдруг?
– Ну, мой собирается устраивать мальчишник...
– Ага, и ты решила ему типа алаверды. Интересный подход, но, повторюсь, не жизненный.
– И что же мне делать? Просто вот так дать ему развлекаться?
– А что там будет?
– Откуда я знаю! Меня, как ты понимаешь, не звали.
– А где это будет?
– Не знаю. – Я задумалась.
– Вот. – Светка выдержала паузу. – В этом направлении надо бы поработать.
Я повесила трубку, пошла готовить ужин. Пыталась одновременно не порезать ногти в салат и придумать, как бы выяснить, где именно собирается веселиться мой суженый... чтоб ему там было особенно весело!
Мыслительный процесс привел меня к компьютеру. Вообще-то я этот агрегат не очень люблю, но муж мой будущий считает его чем-то вроде части тела. А значит, и приглашал Дим ребят на это безобразие при помощи электронной почты. Вряд ли он снизошел до телефона. Так, где тут у нас... Ага, отправленные письма. Так и есть – приглашения! Ох, это на нашу свадьбу. Не совсем то.
Я сидела, барабанила пальцами по столу и думала: а вот сколько же он собирается заплатить за этот мальчишник? А еще говорил – денег мало, денег мало! Так, а это что? Входящие. Ну, посмотрим и сюда. Именно в этой папке и отыскались нужные мне сведения. «Димон! – гласило послание. – Мы решили устроить тебе мальчишник, чтобы финал холостяцкой жизни запомнился надолго. Ждем тебя – явка обязательна! – десятого февраля в девять часов в клубе «Зайка моя».
