В субботу папа приехал за Дашей. Мама загородила спиной дверь в детскую, чтобы папа не увидел грушу с фотографией. Но Дарья желала обратного. Попросила папу переставить тяжелый снаряд, с которым она теперь тренируется. Отец, увидав помятое фото Виолы, мгновенно все понял, но ничего не сказал, молча оттащил грушу в угол.
В коридоре, когда уходили, они, мама и папа, обменялись долгими взглядами. Если бы Даша могла их расшифровать, она бы услышала папин упрек: неделю работаю как вол, вместо того, чтобы отдыхать с молодой женой, тащусь сюда, развлекаю дочь. И мамин ответ: проблемы твоего самочувствия меня более не касаются. Папино возмущение: ты поощряешь Дашину нелюбовь к Виоле! Мамин отказ: ничего подобного, это у тебя не получается привить дочери хотя бы просто терпимое отношение к новой супруге.
– Вы чего? – спросила Даша застывших родителей.
– Поговорили, – не прощаясь, папа вышел.
– У меня сегодня лекции у вечерников, – сказала мама. – Ужин будет на плите.
– Пока! – чмокнула ее в щеку дочь.
У Даши осталось смутное подозрение, что мама расстроена. Но раздумывать об этом было некогда, сегодня предстояли большие дела.
Виола ждала их в машине. Сидела на переднем сиденье.
– А можно я сяду на мамино место? – поздоровавшись, попросила Дарья.
– Конечно! – быстро согласилась Виола.
Она распахнула дверь, вышла, пересела назад. Папа тихо скрипнул зубами, но ничего не сказал.
Когда тронулись, Виола жизнерадостно сообщила:
– Сегодня у нас в программе цирк. Тебе нравится цирк? Я обожаю его атмосферу праздника, столько восхищения на единицу времени.
Даша терпеть не могла цирк. Научились люди кувыркаться в воздухе или бутылками жонглировать и за деньги это показывают. Животных мучают! Видно же, с какой неохотой собачки на задних лапках кружат, львы через кольцо прыгают. За подачку – дрессировщик после каждого трюка из кармана незаметно достает кусочек еды и в пасть им пихает. Если бы зверей как следует кормили, они бы номера не выделывали.
Папа прекрасно знал ее отношение к цирку. Но раз Виола хочет – терпи, Даша, идиотские представления.
– Спасибо, папа! – язвительно поблагодарила она.
– А потом, – продолжала Виола, – поедем к нам, наконец привели квартиру в более-менее приличный вид. Пообедаем. Судак в кисло-сладком соусе. Тебе нравится китайская кухня?
– Нравится, – ответил за Дашу отец.
– И третьим номером программы – новые японские мультфильмы, твои любимые. Я купила несколько лицензионных дисков. Одновременно с кинопросмотром десерт: фрукты, итальянские пирожные, цукаты в шоколаде и орешки пяти видов. Как тебе программа?
– Нет слов.
Это выражение тоже из арсенала Наташи Суворовой. Можно было не сомневаться: Виола решит, что Даша восхищена. А папа догадается, где Даша видела и цирк, и французские пирожные, и мультики.
В цирке оказалось даже хуже, чем помнилось Дарье по посещениям в глубоком детстве. Представление было театрализовано до крайности. Воздушные гимнасты изображали бабочек и эльфов, акробаты нарядились скоморохами. По канату разгуливали девицы в бикини, расшитых блестками, на батуте подпрыгивали индейцы в перьях. Конечно! Кто бы стал на них смотреть, если бы они без костюмов и актерства просто кувыркались и стояли на пяти качающихся бочках! Клоуны могли рассмешить только дошкольников и стариков в маразме. Да еще, конечно, Виолу. Она прямо лучилась от детского счастья. Папа на нее посматривал и таял от умиления. А у Дарьи еще больше портилось настроение, хотя она притворно улыбалась и аплодировала в положенные моменты. Зверей было особенно жалко. На бедных мишек нацепили дурацкие юбки и шляпы, заставили на самокатах кружиться. Дарье казалось, что она физически чувствует, как тиграм хочется сожрать дрессировщика, отомстить за мучения. И она бы не осудила тигров.
Даша настолько увлеклась внутренней критикой и поношением представления (при этом притворно изображая восторг), что чуть не забыла совершить самое главное. Вспомнила на последнем номере, когда все артисты высыпали на арену. В руках у Даши была бутылочка с малиновой газировкой. Якобы нечаянно, аплодируя, Дарья исхитрилась, наклонила бутылку, и напиток вылился точно в цель – туда, где живот у Виолы переходит в ноги. Великолепное алое пятно замечательно растеклось по белым Виолиным брючкам.
– Ой! – воскликнули одновременно Даша и Виола.
– Простите! Я случайно! – Дарья едва сдерживала торжествующую улыбку.
– Ничего страшного, – Виола улыбалась открыто, но испуганно и смущенно. – Мне сидеть мокро, протекло. Будем рассматривать это как маленькое дополнительное цирковое представление, бонус.
«Я тебе таких бонусов, – подумала Даша, – сегодня от души предоставлю».
– Дарья! – строго сказал отец. – Посмотри на меня!
– Правда, нечаянно, клянусь! – она округлила и выпучила глаза, изображая раскаяние.
– Конечно, нечаянно, – подтвердила Виола. – Теперь вопрос, как мне добраться до машины, не пугая людей. Спереди закроюсь сумочкой, а сзади вы пойдете, хорошо? Новые брюки… Но, возможно, в пятновыводителе отстираются. Это не должно испортить нам выходной. Пошли? Группа прикрытия! Держитесь поближе.
Когда приехали домой, Виола ушла переодеваться, папе позвонили по телефону, Дарья шмыгнула на кухню. Подняла крышки кастрюль на плите. В одной находилась киселевидная масса с кусочками овощей и ананаса. Кисло-сладкий соус, подходит. Даша схватила гель для мытья посуды и щедро удобрила им соус. Сняла с крючка большую кулинарную ложку, помешала в кастрюльке, чтобы гель хорошенько растворился, вымыла ложку и повесила на место. Приятного аппетита!
Теперь – в ванную, там у нас тоже есть к чему приложить фантазию, но делаем вид, что моем руки.
Во время обеда Дарья налегала на закуски, поскольку на основное блюдо рассчитывать не приходилось. И даже нахваливала Виолину стряпню.
– Люблю готовить, – благодарила Виола. – Но салаты – пройденный этап, слишком просто, да и едят их на голодный желудок, поэтому всегда кажутся вкусными. Мой конек нынче – китайская кухня.
Папа первым заглотил «конек», поперхнулся и выплюнул:
– Что за дрянь!
Даша сделала вид, что попробовала, и заявила:
– Какая гадость эта ваша заливная рыба! То есть китайская.
– Как? Почему? – всполошилась Виола. Подцепила кусочек рыбы в кисло-сладком мыльном соусе и тоже выплюнула. – Ужас! Не понимаю. Кошмар. Все было нормально, не знаю, что произошло, – растерянно бормотала она. – Дорогой! Ты же знаешь, мне судак в кисло-сладком соусе всегда удавался.
Даша ненавидела ее манеру называть папу «дорогим», «милым», «солнышком» или «роднулей». Мама всегда обращалась к папе по имени, без слащавых заменителей.
