Генри шагнул вперед, но остановился.
— Ты не собираешься пригласить на танец мисс Ченнинг, дорогой? — спросила его мать. — Она славная малышка.
Генри колебался, избегая взгляда Десимы, потом двинулся через комнату.
— Мне тоже нравится мисс Ченнинг, — заметила Кэро. — Как жаль, что она помолвлена с лордом Уэстоном, — она так подходит для Генри.
Это невинное замечание, казалось, повисло в воздухе. Десима увидела, как взгляд леди Фрешфорд сосредоточился на ее сыне. Потом она обернулась, и ее испуганные глаза встретились с глазами Десимы.
Пока партнер не увел Кэро на танец, Десима молчала, затем она спокойно произнесла:
— Я уверена, что Генри не сделает ничего… неблагоразумного.
— Конечно нет, — отозвалась его мать, ее беспокойный взгляд переместился на маленькую группу по другую сторону танцпола. — Мы слишком хорошо воспитаны для этого. А вот и лорд Кармайкл.
Чарлтон действительно пробирался к ним — лавровый венок рискованно скользил по его лысеющей макушке; тога окутывала его, как широкое банное полотенце.
— Мэм. — Он поклонился леди Фрешфорд и сердито уставился на сестру. — Десси.
— Надеюсь, ты не пришел пригласить меня на танец, Чарлтон, — промолвила Десима, и ее голос прозвучал дерзко даже для ее собственных ушей. — Думаю, у меня не осталось ничего, кроме контрдансов, а ты не можешь исполнять их в этом костюме.
— Конечно, я не собираюсь танцевать, — пропыхтел Чарлтон. Взяв Десиму за руку, он отвел ее в сторону. — Я пришел сюда только для того, чтобы сопровождать Хермион и напомнить тебе, в чем состоит твой долг.
— Если бы Хермион пригласила меня присоединиться к ней в Лондоне, когда я была у вас на Рождество, я бы с радостью оказала ей эту услугу. — Десима сомневалась, что это правда, но не собиралась вдаваться в подробности теперь. — Однако ожидать, что я изменю свои планы и причиню неудобство леди Фрешфорд, которая была очень добра ко мне, без всякого предупреждения, Чарлтон, несколько чересчур, ты не находишь?
Ее брат принялся было протестовать, но вдруг смолк, а его лицо окаменело. Десима ощутила чье-то присутствие за своей спиной и поняла, кто это, прежде чем он заговорил.
— Мисс Росс, Кармайкл, добрый вечер.
— Лорд Уэстон. — Она повернулась и присела в реверансе. — Позвольте похвалить прекрасные костюмы вашей группы.
— Благодарю вас, мисс Росс. Вы представляете собой самое элегантное ивовое дерево, прошу прощения за дерзость. Что за восхитительный костюм, лорд Кармайкл! Но где ваша бочка?
— Бочка? — Чарлтон уставился на Эдама. — Что вы имеете в виду, сэр?
— Ну, вы ведь изображаете Архимеда, не так ли? В тот момент, когда он выпрыгнул из бочки, завернутый в банное полотенце, и крикнул: «Эврика»?
Чарлтон мгновенно стал пунцовым. Десима поспешила вмешаться, пока его не хватил удар:
— Мой брат изображает римского императора, милорд. Разве вы не заметили венок у него на голове?
Ей было очень трудно сдержать смех. Она умоляюще посмотрела на Эдама, и тот взял ее за руку.
— Но довольно о костюмах. Думаю, это мой танец, мисс Росс, — мы должны поспешить, иначе пропустим вступительные такты.
Котильон был не лучшим танцем, чтобы упрекать своего партнера, но Десима постаралась это сделать, когда они сблизились на мгновение.
— Как вы могли? Банное полотенце, тоже мне!
— Чистосердечная ошибка, — заметил Эдам, когда музыка вновь привела его к Десиме.
— Это ложь, милорд, — заявила она.
— Верно, — невозмутимо согласился он.
— И это не ваш танец, — добавила Десима.
— А чей-то еще?
— Нет, — призналась она, — но дело не в этом. Вы необычайно дерзки, милорд.
Танец опять развел их в разные стороны. Когда Эдам снова взял ее за руку, он был серьезен.
— Вы согласитесь на требование вашего брата переселиться к нему?
— Нет. — Десима решительно покачала головой. — Отказ заставляет меня чувствовать себя виноватой — в конце концов, он глава семьи, — но я решила быть независимой и буду таковой.
— Отлично. — Улыбка вернулась на лицо Эдама, и Десиму сразу наполнило тепло. Его одобрение так много значило для нее, хотя это неправильно. Ей следует руководствоваться только собственной совестью и собственным чувством долга.
Когда танец подошел к концу, Эдам не отпустил ее руку. Десима повернулась поблагодарить его, но слова застряли у нее в горле, когда он запечатлел поцелуй на ее запястье.
— Отлично, — повторил Эдам. — Мне бы не хотелось думать, что я неправильно судил о вас, Десима. — И он отошел, оставив ее краснеть на краю танцпола. Десима находилась всего в нескольких шагах от леди Фрешфорд, но она чувствовала себя покинутой посреди толпы критически настроенных незнакомцев. Растерянно озираясь, Десима ожидала увидеть матрон, указывающих на нее и шепчущихся о ее недостойном поведении, когда она позволила целовать ее обнаженное запястье публично.
Но никто на нее не смотрел — даже леди Фрешфорд, оживленно беседующая с подругой. Все еще с пылающими щеками Десима удалилась в комнату отдыха и зашла за ширму, с беспокойством глядя в зеркало и пытаясь взять себя в руки.
Так не должно быть. Чистое безумие слишком полагаться на одобрение и само присутствие Эдама. Очевидно, он очень мало заботится о том, что его поведение вызывает недостойные чувства в ее груди.
Вероятно, даже будучи помолвлен с Оливией, Эдам не смог забыть о происходившем в охотничьем домике и счел, что Десима снова поведет себя легкомысленно. Тем не менее он как будто ревновал ее к Генри. Все-таки мужчины странные существа — надо будет снова поговорить с Генри.
Десима вздохнула и начала завивать двумя пальцами пряди волос, распрямившиеся во время танцев. Без щипцов тут было не обойтись, но бесплодное занятие, по крайней мере, послужило предлогом для того, чтобы задержаться в комнате отдыха.
Дверь наружу открылась.
— Добрый вечер. Могу я помочь вам, леди? — Служанка, очевидно, шагнула вперед, и на сей раз от нее потребовали найти иголку и нитку для разорванного подола. Требование заявила миссис Ченнинг, и, так как она продолжала болтать со своей компаньонкой, высокомерно игнорируя присутствие горничной, было очевидно, что владелицей пострадавшего платья была Оливия.
— Тебе нужно немного больше выдержки и грации. Из-за твоих суматошных манер ты порвала платье. Хорошо, что там только маленький разрыв в подоле.
— Мне очень жаль, мама, но там было столько народу…
— Ты должна вести себя увереннее. Ты леди, и это тебе должны уступать дорогу, а вместо этого ты, помолвленная с виконтом, неуклюже шарахаешься из стороны в сторону. Когда ты выйдешь замуж, девочка моя, тебе придется научиться вести себя тверже.
