— Я не делала ничего подобного! И я не обсуждала ваши ухаживания, как вы выразились. — Десима отступила к двери и снова повернулась в ужасе от того, как неверно истолковали ее благонамеренный совет. — Оливия хотела поговорить со мной и довериться мне. Что мне оставалось делать? Оттолкнуть ее? У нее нет подруги, с которой можно откровенно побеседовать.
— У нее есть мать. — Лицо Эдама потемнело от гнева.
— Она боится своей матери. Оливия не смогла бы отпугнуть гуся, а тем более доверить свои тревоги миссис Ченнинг, не получив очередную взбучку.
— Так о чем она хотела с вами поговорить?
— Я не собираюсь вам рассказывать — она говорила со мной конфиденциально. — Видя, что Эдам придвигается ближе, Десима начала отходить за резной круглый столик в поисках безопасного места.
— Вы расскажете мне или хотите, чтобы я сам вытряс это из нее? — Голос Эдама звучал угрожающе спокойно.
— Хорошо, если вы намерены угрожать ей. Оливия сказала, что иногда нервничает из-за вас. Я приписала это ее юности, неопытности и изолированному воспитанию. Теперь я этому не удивляюсь, если вы демонстрируете ей подобные примеры вашего дурного характера!
Эдам игнорировал оскорбление.
— Ну и что вы посоветовали ей делать?
— Поговорить с вами — вот и все. Объяснить, что она нервничает, используя тему не настолько… интимную, чтобы вызывать у нее робость. Я не сомневалась, что, когда она доверится вам, ее страхи быстро исчезнут.
— Очень хороший совет. — Его саркастический тон не успокаивал Десиму, давая понять, что он отнюдь не благодарен ей за помощь. — И Оливия интерпретировала его как предложение броситься в мои объятия и страстно меня целовать? Не будь она такой неопытной, я бы принял ее за падшую женщину.
— Ее тоже встревожили ваши поцелуи, — отозвалась Десима. — Я просто предположила, что если она постарается вернуть вам ваши жесты привязанности, то со временем к ним привыкнет.
— А вы сами настолько опытны, что можете давать советы? — Эдам приблизился почти на расстояние вытянутой руки.
Десима шагнула назад, ударившись об угол письменного стола леди Фрешфорд.
— Вы отлично знаете, насколько я опытна, — огрызнулась она. — Не понимаю, почему вы так сердитесь. Мне казалось, вы могли бы доверить мне, как другу, попытку сделать то, что послужит вам на пользу. Оливия очень робкая и застенчивая — было бы ужасно, если бы страхи побудили ее сделать что-то… — Десима поколебалась, ища нужное слово, — что-то неразумное.
— Вы думаете, она поступила бы разумно, выйдя за меня замуж, или что я поступил бы разумно, женившись на ней? — Глаза Эдама, устремленные на лицо Десимы, были очень суровыми.
Десима покачала головой, озадаченная вопросом.
— Вы попросили ее выйти за вас, и она согласилась. Отказ был бы скандалом для любого из вас. Это могло бы погубить Оливию. Почему вы говорите так, словно не хотите жениться на ней?
Эдам наблюдал за лицом Десимы, видя, как его заливает краска смущения. Она хотела сделать как лучше для него и для Оливии, но он не мог догадаться, поступает ли она так из чувства долга или действительно хочет видеть его женатым на другой.
Он думал, что начинает понимать Десиму Росс, но теперь далеко не был в этом уверен.
— Вы думаете, я мог совершить ошибку? — медленно спросил Эдам, пытаясь прочитать ее мысли в широко открытых выразительных глазах. Гнев и разочарование, побудившие его потребовать встречи с ней, иссякали перед этим нежным, открытым взглядом.
— Если да, то вы ничего не можете изменить! — Десима в ужасе уставилась на него. — Вы не можете отвергнуть бедную девушку!
— Разумеется, нет.
Если его планы не сработают, ему придется жениться на Оливии Ченнинг. Но Эдам не собирался доводить до этого, как бы Десима ни пыталась, вольно или невольно, сорвать эти планы. Он носился с идеей сказать ей правду, но отказался от нее. Десима удивительно хорошо скрывала свои чувства к нему — если, конечно, они были у нее.
— Меня интересует ваше мнение — вот и все. — Эдам отошел в сторону, стараясь говорить беспечным тоном. — Вы правы, Оливия очень застенчива — мне следует принимать это во внимание.
И возможно, оттолкнуть ее еще сильнее? Он мог сделать это теперь, когда она пыталась применить на практике благонамеренный совет Десимы. Эдам был по-настоящему ошарашен, когда в ответ на его поцелуй, которым он наградил Оливию, желая смутить ее, она смело обняла его за шею и наклонила его голову, чтобы вернуть поцелуй с неуклюжей решимостью.
Слова Десимы вывели его из раздумья.
— Сегодня вы в очень странном настроении, Эдам. — В ее голосе звучало скорее раздражение, чем гнев, — очевидно, он это заслужил. — Обещайте мне, что вы не бросите бедняжку Оливию.
— Вы действительно думаете, что я способен на такое?
Было обидно, что Десима в это верит. Что бы она сказала, узнав о его истинных намерениях? Господи, он хотел заключить ее в объятия и просто держать, вдыхая ускользающий запах жасмина, чувствуя тепло ее тела. Эдам взял Десиму за руку. Какой-то момент она сопротивлялась, потом позволила отвести ее к дивану.
— Нет, не думаю, но, когда вы так странно себя ведете, я совсем не понимаю вас. — Десима колебалась, глядя на их соединенные руки, потом осторожно освободила свою. — Вы ее любите?
— Нет. — Эдам не мог лгать ей об этом. — Мне пора жениться — вы слышали взгляды моей семьи. Когда особы из нашего класса вступают в брак, любовь не обязательна. Вы должны поощрять Бейтса и Пру, если хотите увидеть влюбленную пару.
Он надеялся отвлечь ее разговором о двух слугах, но она отмахнулась от этой темы и подняла на него обеспокоенный взгляд:
— Вы будете добры к ней, не так ли? Думаю, Оливия видела не много любви в своей жизни. — Десима снова взяла его за руку, очевидно стараясь подчеркнуть важность своих слов. Эдам крепче сжал пальцы, чувствуя биение ее пульса. Казалось, он входил в его тело, подчиняя себе его собственное сердцебиение.
Десима повернулась к нему, словно стараясь прочесть правду на его лице. Эдам боролся с желанием заключить ее в объятия и целовать, пока она не поймет его чувства к ней. Но он уже попал в эту ловушку, утешая Оливию, — было слишком рискованно демонстрировать даже намек на чувства к Десиме. Эти чувства были полны ею, теплым ароматом ее кожи, ощущением ее дыхания.
— Обещаю вам, Десима, сделать все, что в моих силах, чтобы ситуация для Оливии стала лучше, чем сейчас.
— Благодарю вас, — просто сказала Десима, и он положил пальцы другой руки на ее руку. — Эдам…
Дверь позади них резко открылась. Десима вздрогнула, инстинктивно потянувшись свободной рукой к лацкану сюртука Эдама, а он, также инстинктивно, повернулся, чтобы закрыть ее своим телом.
