Вспышка! Ослепительный, жалящий свет. Тишина, что давит на уши. А потом тьма, полная, всепоглощающая, в которой нет совсем ничего. Ни боли, ни страданий. Знакомая тьма.
— Госпожа… — произнесла, а может быть подумала я. — Госпожа?
Еще одна вспышка, но на этот раз короче. Тиканье часов на запястье. Вместе со зрением вернулось и ощущение тела, вот только очнулась я не в Хранилище. Больше всего это напоминало поляну, в стиле Льюиса Кэрролла, а может быть даже безумнее. Зеленые мухоморы, на которых гроздьями росла земляника, серебристая трава, бархатная на ощупь, невысокие оранжевые кусты с фиолетовыми бутонами. Какофония цветов, запахов и все та же тишина.
Правое запястье неприятно ныло, а вот горло не болело. Может быть сцена в Хранилище мне привиделась?
Вспышка! И я со стороны вижу свое тело, сломанной куклой лежит на Камне, из разорванного горла все еще сочится кровь, Агрима довольно приплясывает у магмеха, а Илейда… Она окончательно изменилась. Я вижу у нее за спиной крылья, которых просто не может быть, они все более материальны, наливаются тревожным красным, грозят вырваться за границы Хранилища…
Вспышка! И я на радужном перекрестке, связывающем… миры. Вот там четыре техногенных мира рядом, кажется, среди них и мой родной. Следом десяток смешанных, потом еще пять магических. Дальше… тонкий серебристый переход и еще один перекресток. Веер? Кто сказал, что миры образуют всего один Веер? Их на самом деле великое множество и все совершенно разные…
Вспышка! И я вновь на фантасмагорической поляне, но на этот раз я тут не одна. Маленькая девочка, лет десяти, в чудесном белом платьице с пышными воланами, да розовыми бантами в черных, как смоль волосах. Милая детка, с бездонными провалами вместо глаз.
— Привет! — пухлые губки приветливо раздвигаются, чтобы обнажить иглообразные зубы. — Вот мы и встретились. Вновь.
— Здравствуй, Киали.
— Как приятно! Ты запомнила! — то ли детское, то ли чисто женское кокетство.
— Конечно, Киали, тебя трудно забыть.
Богиня заливисто смеется:
— Ты не первая, кто так говорит, но обычно я им являюсь в более грозном облике.
Даже не хочу себе представлять, на меня и этот «ребенок» наводит жуть жуткую.
— Да, лучше не представлять, а то я могу исполнить. Любой кошмар.
Не сомневаюсь.
— Верно, сомневаться во мне — последнее дело. Не стоит сомневаться и в себе. Почему до сих пор не разобралась с моими дарами?
«Дарами»? Мне не послышалось?
— Н-да… какие же люди бывают… медленные. Вроде и живете всего ничего, а даже в такой короткий срок умудряетесь тянуть и убегать от важных решений.
— Киали, прошло всего пару месяцев! — может и не стоило возражать, но я же умерла, так, что она мне сделает?
— Всего пару месяцев?! Я для чего тебя из того мира вытаскивала? Ты там чего просила? Приключений и любви?! Сполна дала, тебе же нужно было только Камень беречь, а ты что?
Кто бы мне еще об этом прямо сказал…
— Стой, а мы разве с тобой не обсуждали это? — девочка озадачено нахмурилась, — вот же Бездна! Я тебя с другой спутала… Мы с ней говорили… А, неважно. Ладно, поговорим сейчас. Я тебя призвала присмотреть за Истоками, важный мир, один из узловых, и в последнее время какой-то неспокойный. Неправильный.
Многоликая задумчиво понаблюдала за порханием черепашки с перламутровыми крылышками, как та спикировала на гроздь земляники, а потом с трудом взлетела с двумя ягодами в когтистых лапах.
— Школа задумывалась, как наблюдательный и контрольный пост. Избранные должны были следить за Равновесием в ближайших мирах и обучать молодняк тому же, но с одним из Серебряных произошла накладка — увидел лишнего, то, к чему был не готов…
Богиня лукавила. Не знаю откуда и как я это поняла, но тут же отогнала крамольную мысль. Многоликая вряд ли будет сильно рада, если я уличу ее во лжи.
— С того момента все сломалось, — девочка непритворно опечалилась, вздохнула, а я тихо радовалась, что не все мои мысли для нее открытая книга. — Хаос будет недоволен… Рано пока… Поэтому надо все исправить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Из путанного монолога понять удалось немногое, но главное все же было ясно — Богиня собиралась переложить ношу с больной головы на здоровую.
— Но не бесплатно же! — негодование тоже было искреннее, а я дала себе мысленный подзатыльник за излишнюю «мысливость». — Инструмент я тебе уже вручила, есть и награда.
И бездонные глаза сверкнули, на миг превращаясь в вполне человеческие, с таким характерным лукавством.
— Награда? — послушно переспросила я, ведь именно этого ждала Многоликая.
— Идеальная истинная, — довольно прищурилась девочка. — Я долго над этим работала, многое пришлось настраивать заново, но получилось же!
Почему мне так не нравится ее энтузиазм?
— Потому, что ты еще маленькая и глупенькая! — сказано было как раз таким тоном — детским и капризным. — Они же тут все, да и не только тут, помешаны на истинности!
— Их выживание зависит от этого, — напомнила я.
Богиня неопределенно махнула рукой:
— Есть такое, — фигурка выпрямилась, — так или иначе, второй твой дар по-настоящему уникален. Готова?
Нет, конечно.
— Ты можешь быть истинной парой для любого!
Твою ж мать…
— Да-да, ты все правильно поняла, — и ехидная такая улыбочка, — ты же хотела любви? Получи сполна!
Бойтесь своих желаний.
— Не бойся, — опровергла мои мысли мелкая пакостница, — все не так плохо. Ты будешь парой тому, кому сама захочешь. Тебе понравился этот модифицированный недометаморф — получай. Захочешь какого дракона — только пожелай. Демона? Да хоть десяток, все будут принадлежать тебе. Условие только одно — ты и сама должна любить пару, я же не злодейка какая.
Нет, не злодейка. Просто Темная Госпожа, с очень своеобразным чувством юмора.
— В общем, с дарами мы разобрались.
Кто разобрался, а кто все еще пытается переварить сказанное, но, видимо, высочайшая аудиенция была окончена.
— Тебе пора возвращаться, — посерьезнела Многоликая, — пока эта дура неудовлетворенная не раскурочила мне в Бездну Краеугольный Камень и не пришлось переделывать все энергетические структуры этой части Веера заново. Готова?
К чему? Как мне бороться с Агримой и ее агрегатом? Кто такая Илейда, что ей нужно? Как быть Хранителем? Многоликая не ответила ни на один важный вопрос!
— Думаешь? — черные локон упал на высокий белый лоб, когда девочка склонила голову на бок, — я сказала все, что хотела.
И в этом голосе не было ничего детского или кокетливого. От тона душа застыла, а все посторонние мысли враз вымело из головы.
— Так-то лучше, — Многоликая больше не казалась ребенком, ее лицо поплыло, меняя черты, а фигура стала выше, шире, — помни, что я все вижу.
Краски фантасмагорической поляны стали стираться, словно кто-то старательно работал ластиком, а образ Богини все больше изменялся, разрастался, пока не заволок все пространство единой темной пеленой. Вот теперь мне стало страшно. Ужас смерти ничто, но вот лик бога… Это все равно, что смотреть на луну, стремительно падающую на тебя. Этого не может быть, мозг не способен это понять, или тем более принять, но все же это происходит. Это как воронка торнадо, что подошла вплотную к твоим ногам, но ты не ощущаешь даже дуновения ветра. Вот, ты это видишь своими глазами, но в то же время к реальности это не имеет никакого отношения. И все же это не помешает сломать, раздавить, разнести твое бренное тело на части, а душу на клочки бесполезной энергии.
Это стихия, а ты всего лишь птица, что пытается не сломать себе крылья.
Мягкий смех коснулся сознания словно перышком:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Хорошее сравнение, мне понравилось. Кстати, мне понравилась и идея с Днем Благодарения. Пусть хоть раз в год вспоминают кому обязаны своим… всем. А теперь возвращайся!
И торнадо поглотило меня.
Глава 31. Неутешительные выводы. Крис
Мы сидели и пили чай. Даже как-то буднично. Втроем.
