это было приятно. Все внутри меня сжалось от потребности.
Он положил руку мне на спину. — Ты моя, маленькая проказница. Вся ты. Даже это. — Одним легким движением толстая головка его члена оказалась у моей складочки.
Я решительно замотала головой.
Я ошибалась, я не переживу этого. Он был слишком большим, и я никогда не делала ничего... там.
Он разорвет меня на части.
Я уперлась руками в землю и бросилась прочь от него.
Каспиан схватил меня за лодыжки и потащил назад. Земля и трава обжигали мою кожу, а рубашка натянулась на груди.
— Нет, — плакала я. — Пожалуйста. — Мое дыхание было неровным, а сердце подскочило к горлу. — Я не готова.
Он перевернул меня и погрузил средний палец в мою киску. Его рот скривился в ухмылке. — Нет? — Он добавил второй палец, погрузив его до самой костяшки. — Мне кажется, ты готова.
Я выгнула спину и надавила на его руку, пока он вводил и выводил пальцы. Звуки, которые издавало мое тело. Боже. Звуки. Я была такой мокрой, и эти звуки, казалось, только подстегивали его. Его большой палец прижался к моему клитору, и я начала раскрываться. Мое тело было похоже на океанские волны позади нас, нарастающие и вздымающиеся, готовые обрушиться.
— О, ты имеешь в виду здесь. — Он раздвинул пальцы и провел ими по моей дырочке, по той дырочке, запретной, кружась и кружась, пока я не обмякла, а затем, наконец, ввел кончик пальца внутрь.
Мое тело задрожало, когда мои стенки сжались вокруг него. Давление было таким чужим и в то же время таким желанным.
Он снова улыбнулся. — Тебе это нравится. — Он не спрашивал.
Нравилось ли мне это?
То, как сжатие в моем животе взорвалось огненными искрами, говорило о том, что да, хотя мой разум отрицал это.
Он вдавился до следующей костяшки.
О, Боже. Это было неправильно, непристойно, по-звериному.
Но так хорошо, так очень хорошо.
Мою кожу словно пронзили тысячи электризующих игл, а затем лизнуло пламя. Я сжималась и разжималась вокруг него, одновременно напуганная и возбужденная. — Остановись, — хотела крикнуть я, но слова застряли в горле. Хотела вытолкнуть его обратно, но в то же время надавить на его руку и втянуть его в себя.
— Я собираюсь заполнить все твои дырочки. Все до единой, — сказал он с протяжным рыком, казалось, опьяненный властью, которую он излучал надо мной. Каспиан двинул пальцем вглубь запретного места, и в моем животе зародилась знакомая дрожь удовольствия. Тугого. Горячего. Яростного.
Я была прямо там, на грани. Еще немного...
Он вынул палец из меня и вытер его о свои брюки. — Скоро.
Я уставилась на него, не в силах говорить.
Или думать.
Все, чего я хотела, это чувствовать.
В его глазах была дикая, необузданная дикость, когда он стянул с меня шорты и трусики до конца, а затем расположился между моих ног.
Каспиан держал свой член в руке, потирая кончиком о мой клитор, нажимая достаточно сильно, чтобы украсть стон с моих губ. Эта потребность, моя потребность в нем, была такой, какой я никогда не чувствовала. Она бурлила и горела во мне, пока я не была уверена, что не проживу и секунды без его траха.
Он снова провел своей головкой по моему сладкому месту, затем вдоль моей щели, снова и снова, завязывая меня в узлы. Каспиан перестал дразнить и вошел в меня настолько, что по моей коже пробежала дрожь, а затем выскользнул обратно.
Я уперлась в его грудь и попыталась отстраниться от него. — Подожди. Остановись. У тебя нет презерватива, — сказала я, держась за последнюю нить своего здравомыслия, прежде чем она полностью разорвалась и отправила меня за грань. Я не беспокоилась о беременности, так как принимала противозачаточные средства, но понятия не имела, где он был и чем занимался последние четыре года.
Он обхватил мое бедро свободной рукой и прижал меня к себе. — Никаких остановок. Никакого больше ожидания. Я жаждал эту сладкую маленькую киску — мою киску — четыре долбанных года. Теперь я здесь, и беру то, что принадлежит мне. — Затем он вошел в меня.
Грубо.
Примитивно.
Жестоко.
Я отказалась от борьбы и предложила ему все.
Мое тело.
Мою душу.
Земля была твердой и неумолимой, когда Каспиан врезался в меня. Я попыталась подняться, но его рука тут же оказалась у моего горла, толкая меня обратно вниз. Его пальцы обхватили мою шею, перехватывая дыхание, но я никогда не чувствовала себя такой живой. Я приветствовала это — все это.
Он наклонился и прикусил зубами раковину моего уха. — Я собираюсь кончить в тебя, на тебя, на все твое тело. — Он провел зубами по моему горлу. — И ты не остановишь меня. Знаешь почему?
Все мое тело дрожало от наслаждения, более сильного, чем все, что я когда-либо чувствовала. Я могла бы жить вечно под этим кайфом и никогда не хотела спускаться.
Я закрыла глаза и покачала головой, затем почувствовала его губы на своей коже, мягкие и нежные.
— Потому что ты принадлежишь мне, маленькая проказница.
Он владел.
Ему принадлежала каждая частичка меня.
Каспиан потянулся вниз и подцепил руками мои бедра, приподнимая задницу от земли и раздвигая меня еще шире. Его тазовая кость ударялась о мой клитор при каждом толчке, посылая крошечные маленькие волны от моей сердцевины до пальцев ног. Его стоны превратились в ворчание, а толчки становились все более сильными каждый раз, когда он отступал назад и снова входил в меня. Как будто он не мог войти достаточно глубоко, не мог трахать меня достаточно сильно. Волны внутри меня становились все выше и выше, пока не перешли в рев и грохот. Мое тело содрогалось, когда оргазм пронзил меня, но он не останавливался.
Каспиан входил в меня снова и снова, пока наконец не кончил с громким Блядь и медленным шипением.
Мы оба замерли, и он оставался во мне, казалось, несколько часов, пока мы переводили дыхание. Его сердце колотилось о мою грудь, такое же дикое, как и мое собственное. Он приподнялся на локтях и смахнул волосы с моего лба, а затем прижался к нему губами. Мои глаза закрылись.
— Ты чертовски совершенна, — прошептал он мне в лоб и приблизил свой рот к моей шее. — Так чертовски совершенна.
Затем Каспиан выскользнул из меня, заставив
