И почти все это время ты провел в одиночестве. Оставалось лишь удивляться тому, что Сумрак не свихнулся окончательно и временами рассуждал вполне здраво.
— Ты послужил мне якорем, господин Бедлам. Якорем, который позволил мне утвердиться на земле. Некоторым образом — потому что я преследовал тебя; это поставило передо мной хоть какую-то цель… Но это неважно. Более всего мне помогло то, что я увидел себя… в тебе.
— Все это очень мило, — перебила его Забена. Она по-прежнему стискивала руку Бедлама. То, что они до сих пор оставались здесь, заставляло ее нервничать все сильнее, и Уэллен вполне разделял ее чувства. — Но для беседы можно найти более подходящее время и место.
— И вправду… — Он резко надел капюшон. Уэллену показалось, будто перед ним захлопнулась дверь. Несколько мгновений назад он почти разглядел человека, прячущегося под защитой теней, а теперь перед ним вновь стоял великий волшебник с непроницаемой маской вместо лица. — И именно мне придется переместить туда всех, поскольку вы оба на это, кажется, неспособны…
Сумрак начал было крутиться на месте, но почти сразу остановился и оценивающе, как показалось Уэллену, взглянул на него.
— — Твои возможности, господин Бедлам, гораздо больше, чем я полагал.
— Что это значит?
— Я до сих пор не могу ничего никуда телепортировать, какой бы вариант заклинания ни пробовал. Пожалуй, ты оказался слишком тяжелым якорем.
И Уэллену, и Забене подобное заклинание было неподвластно, надеяться они могли только на Сумрака.
— Я должен исправить то, что сделал?
— Это было бы весьма любезно с твоей стороны. Уэллен попытался думать об отмене собственного заклятия. Он увидел радужное свечение, словно манившее к себе, но едва мысленно потянулся к нему, все пропало.
Сумрак покачал головой:
— Сдается мне, мы обречены идти пешком.
— Но ведь можно вызвать что-нибудь этакое… — предложил новоиспеченный колдун, стараясь загладить свою оплошность.
Будучи ученым-исследователем, за последние годы добившимся определенного успеха, Уэллен успел забыть, каково чувствовать себя школяром-первогодком. Драконье царство вернуло ему все эти унизительные воспоминания — и в тысячекратном размере.
— Это слишком рискованно, господин Бедлам. Мы, скорее всего, вызовем назад наших чешуйчатых друзей. Нет, нам лучше пойти пешком. Осталось лишь определить направление… — Сумрак задумался, сдвинув брови. — Как ни жаль, мое собственное убежище далеко, и путь к нему слишком опасен. Нам придется пройти через пещеры клана Пурпурного, который, несомненно, будет очень рад видеть всех нас. Что еще… Мито Пика и Дагорский лес к западу от нее. Там мы сможем найти помощь.
Но Забена была против этого плана.
— Дагорский лес?! Там правит Зеленый Дракон!
— Да, я знаю. И его род наиболее терпим к людям.
— В когти Короля-Дракона, кто бы он ни был, я но доброй воле не пойду.
Чародей скрипуче засмеялся.
— Характер у тебя — примерно тот же, что у одной особы из дней моей юности… Так куда же высокочтимая леди желает направить свои стопы? Ладно, мы уже и так извели на болтовню слишком много времени. Вскоре сюда может нагрянуть сам Пурпурный. Кстати, сокровищами карлика вряд ли интересуются только он и твои бывшие хозяева!
— Есть еще твое дерево, — сказал Уэллен.
Забена полоснула его кинжальным взглядом, давая понять, что этого секрета чародею раскрывать не стоило.
— Забена, у нас и вправду нет выбора.
— Ну да, теперь уже нет, — буркнула она, несмотря на свой гнев. — К ночи дойдем.
— Дерево?
Сумраку явно хотелось пуститься в расспросы, однако он удержался, понимая, что волшебница все равно не захочет отвечать.
Теперь их вела Забена — она одна знала дорогу к убежищу, — но Уэллен, неожиданно для себя, обнаружил, что принимать решения приходится именно ему. Его спутники с подозрением относились друг к другу, но вполне полагались на пришельца, не раз уже доказавшего, что он того стоит. Доверие, судя по всему, было в Драконьем царстве редким и весьма ценным товаром.
Поначалу идти было относительно легко. Хуже всех приходилось Забене: она, хоть и двигалась с удивительной ловкостью, потеряла прежнюю нечувствительность к бездорожью. Теперь колючие травы ранили ее ноги и впивались в платье. Чем дальше, тем плотнее сжимались ее губы. Только сейчас Уэллен начал понимать, насколько ее могущество зависело от Повелителей Мертвых. Лишенная их покровительства, Забена едва-едва превосходила в способностях его самого.
И хотя волшебница утратила так много, Уэллен находил ее еще более желанной — и понимал отчего. При всей прежней красоте она сделалась гораздо более похожей на человека. Теперь она не скользила над миром, она стала его частью.
Они попробовали бежать, но после того, как Уэллен чуть не упал, оставили эту затею. Ровная трава скрывала коварные ямы и многочисленные рытвины. Удивительно, что лошади по дороге к цитадели ни разу не споткнулись, размышлял ученый. Но ведь то были не простые лошади. Повелители Мертвых наверняка приспособили их и к худшим напастям, чем неровная дорога.
Сумрак держался позади, не отставая от людей, но и не догоняя. Казалось, он просто прогуливается. Ходьба давалась ему без всякого труда; его не тревожили ни колючки, ни насекомые — к зависти Уэллена, который не мог защитить себя от кровососов, несмотря на проснувшиеся колдовские способности. Обиднее всего было то, что солнце, успешно поджаривая на медленном огне весь мир, казалось, обходило чародея стороной.
Вряд ли это можно было назвать справедливым.
Вокруг не наблюдалось никаких признаков жизни. Тем не менее Уэллен каждую минуту ждал, что с неба на них вот-вот обрушится стая драконов или тех тварей, похожих на летучих мышей. Последних он особенно опасался — и не только потому, что им троим пришлось бы держать оборону в открытом поле. Тревожила мысль о том, что идущая рядом женщина служила тем же хозяевам, , что и крылатые страшилища. Он не забыл ни растерзанных разведчиков, ни истребления искателей. И Забена, несомненно, знала о последнем нападении — а может, даже сама планировала его.
Какие еще ужасы лежат на ее совести?
Как раз в этот момент чародейка сообщила: — У нас неприятности.
Уэллен почти обрадовался: теперь последний вопрос можно было спокойно отложить на неопределенное время.
Вдалеке появились всадники — по меньшей мере дюжина. Они казались совсем крохотными, но двигались явно в направлении троих путников. В воздухе над ними реяло знамя, но разглядеть его с такого расстояния было невозможно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
